Навигация
News:
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
ВОЛОКИТА
Недавно  один  уважаемый  товарищ, Кульков  Федор  Алексеевич,  изобрел
способ против бюрократизма.
Вот государственная башка-то!
А способ  до  того  действительный,  до того  дешевый, что надо бы  за
границей патент взять, да, к глубокому  сожалению,  Федор Алексеевич Кульков
не может сейчас за границу выехать --  сидит, сердечный друг, за  свой опыт.
Нет пророка в отечестве своем.
А против бюрократизма Федор Кульков такой острый способ придумал.
Кульков, видите ли, в одну многоуважаемую канцелярию ходил очень часто.
По одному своему делу. И не  то он месяц ходил, не то  два. Ежедневно. И все
никаких результатов. То  есть не обращают  на  него внимания бюрократы, хоть
плачь. Не  отыскивают  ему  его  дела.  То  в  разные  этажи  посылают.  То
"завтраками" кормят, то просто в ответ грубо сморкаются.
Конечно,  ихнее  дело тоже  хамское. К ним,  бюрократам,  тоже на день,
может,
по сто человек с глупыми вопросами лезет. Тут поневоле нервная грубость
образуется.
А только  Кульков  не мог  входить в эти  интимные  подробности и ждать
больше.
Он думает:
"Ежели сегодня дела не окончу, то определенно худо. Затаскают еще свыше
месяца.
Сейчас,-- думает,-- возьму  кого-нибудь  из  канцелярского персонала  и
смажу слегка по морде Может, после этого факта обратят на меня благосклонное
внимание и дадут делу ход".
Заходит Федор Кульков на всякий случай в самый нижний, подвальный этаж,
Недавно  один  уважаемый  товарищ, Кульков  Федор  Алексеевич,  изобрелспособ против бюрократизма.Вот государственная башка-то!А способ  до  того  действительный,  до того  дешевый, что надо бы  заграницей патент взять, да, к глубокому  сожалению,  Федор Алексеевич Кульковне может сейчас за границу выехать --  сидит, сердечный друг, за  свой опыт.Нет пророка в отечестве своем.А против бюрократизма Федор Кульков такой острый способ придумал.Кульков, видите ли, в одну многоуважаемую канцелярию ходил очень часто.По одному своему делу. И не  то он месяц ходил, не то  два. Ежедневно. И всеникаких результатов. То  есть не обращают  на  него внимания бюрократы, хотьплачь. Не  отыскивают  ему  его  дела.  То  в  разные  этажи  посылают.  То"завтраками" кормят, то просто в ответ грубо сморкаются.Конечно,  ихнее  дело тоже  хамское. К ним,  бюрократам,  тоже на день,может,по сто человек с глупыми вопросами лезет. Тут поневоле нервная грубостьобразуется.А только  Кульков  не мог  входить в эти  интимные  подробности и ждатьбольше.Он думает:"Ежели сегодня дела не окончу, то определенно худо. Затаскают еще свышемесяца.Сейчас,-- думает,-- возьму  кого-нибудь  из  канцелярского персонала  исмажу слегка по морде Может, после этого факта обратят на меня благосклонноевнимание и дадут делу ход".Заходит Федор Кульков на всякий случай в самый нижний, подвальный этаж,
--  мол, если  кидать  из  окна будут,  чтоб  не  шибко разбиться. Ходит  по комнатам.
И  вдруг  видит  такую возмутительную сцену. Сидит  у стола  на венском стуле какой то средних лет бюрократ. Воротничок чистый. Галстук.  Манжетки. Сидит и  абсолютно ничего не делает.  Больше того, сидит,  развалившись  на стуле, губами немножко свистит и ногой мотает. Это последнее просто вывело из себя Федора Кулькова.
"Как,-- думает,-- государственный аппарат, кругом портреты висят, книги лежат, столы стоят, и  тут наряду с этим мотанье ногой и свист  -- форменное оскорбление!"
Федор Кульков  очень  долго  глядел  на  бюрократа-- возбуждался. После подошел, развернулся и дал, конечно, слегка наотмашь в морду. Свалился, конечно, бюрократ со своего венского стула. И ногой перестал мотать. Только орет остро. Тут бюрократы, ясное дело, сбежались со всех сторон --держать Кулькова, чтоб не ушел. Битый говорит:
-- Я,-- говорит,-- по делу пришедши, с  утра сижу. А  ежели еще натощак меня  по  морде хлопать  начнут  в  государственном  аппарате, то покорнейше благодарю, не надо, обойдемся без этих фактов. Федор Кульков то есть до чрезвычайности удивился.
--  Я,-- говорит,--  прямо,  товарищи,  не  знал,  что  это  посетитель пришедши, я думал, просто бюрократ сидит. Я бы его не стал стегать.
Начальники орут:
-- Отыскать, туды--сюды, кульковское дело! Битый говорит:
-- Позвольте, пущай тогда и на меня обратят внимание. Почему же такая привилегия бьющему? Пущай и мое дело разыщут. Фамилия Обрезкин.
-- Отыскать, туды--сюды, и обрезкино дело! Побитый, конечно, отчаянно благодарит Кулькова, ручки ему жмет:
--  Морда,--  говорит,--  дело  наживное,  а  тут  по  гроб  жизни  вам благодарен за содействие против волокиты.
Тут быстрым темпом составляют протокол, и в это время кульковское дело приносят.  Приносят  его  дело,  становят  на  нем  резолюцию  и   дают совершенно законный ход. Битому же отвечают:
-- Вы,-- говорят,-- молодой человек, скорей всего ошиблись учреждением. Вам,-- говорят,-- скорей всего  в собес  нужно,  а вы,-- говорят,-- вон куда пришедши.
Битый говорит:
-- Позвольте же, товарищи! За что же меня, в крайнем случае, тогда по морде   били?  Пущай   хоть  справку  дадут:   мол,   такого-то  числа, действительно, товарищу Обрезкину набили морду.
Справку  Обрезкину  отказали дать, и тогда, конечно, он полез  к Федору Кулькову драться. Однако его вывели, и на этом дело заглохло. Самого  же  Кулькова   посадили  на  две  недели,  но  зато  дело  его благоприятно и быстро кончилось без всякой волокиты.
1927