Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
ВОЛОКИТА
Недавно  один  уважаемый  товарищ, Кульков  Федор  Алексеевич,  изобрел
способ против бюрократизма.
Вот государственная башка-то!
А способ  до  того  действительный,  до того  дешевый, что надо бы  за
границей патент взять, да, к глубокому  сожалению,  Федор Алексеевич Кульков
не может сейчас за границу выехать --  сидит, сердечный друг, за  свой опыт.
Нет пророка в отечестве своем.
А против бюрократизма Федор Кульков такой острый способ придумал.
Кульков, видите ли, в одну многоуважаемую канцелярию ходил очень часто.
По одному своему делу. И не  то он месяц ходил, не то  два. Ежедневно. И все
никаких результатов. То  есть не обращают  на  него внимания бюрократы, хоть
плачь. Не  отыскивают  ему  его  дела.  То  в  разные  этажи  посылают.  То
"завтраками" кормят, то просто в ответ грубо сморкаются.
Конечно,  ихнее  дело тоже  хамское. К ним,  бюрократам,  тоже на день,
может,
по сто человек с глупыми вопросами лезет. Тут поневоле нервная грубость
образуется.
А только  Кульков  не мог  входить в эти  интимные  подробности и ждать
больше.
Он думает:
"Ежели сегодня дела не окончу, то определенно худо. Затаскают еще свыше
месяца.
Сейчас,-- думает,-- возьму  кого-нибудь  из  канцелярского персонала  и
смажу слегка по морде Может, после этого факта обратят на меня благосклонное
внимание и дадут делу ход".
Заходит Федор Кульков на всякий случай в самый нижний, подвальный этаж,
Недавно  один  уважаемый  товарищ, Кульков  Федор  Алексеевич,  изобрелспособ против бюрократизма.Вот государственная башка-то!А способ  до  того  действительный,  до того  дешевый, что надо бы  заграницей патент взять, да, к глубокому  сожалению,  Федор Алексеевич Кульковне может сейчас за границу выехать --  сидит, сердечный друг, за  свой опыт.Нет пророка в отечестве своем.А против бюрократизма Федор Кульков такой острый способ придумал.Кульков, видите ли, в одну многоуважаемую канцелярию ходил очень часто.По одному своему делу. И не  то он месяц ходил, не то  два. Ежедневно. И всеникаких результатов. То  есть не обращают  на  него внимания бюрократы, хотьплачь. Не  отыскивают  ему  его  дела.  То  в  разные  этажи  посылают.  То"завтраками" кормят, то просто в ответ грубо сморкаются.Конечно,  ихнее  дело тоже  хамское. К ним,  бюрократам,  тоже на день,может,по сто человек с глупыми вопросами лезет. Тут поневоле нервная грубостьобразуется.А только  Кульков  не мог  входить в эти  интимные  подробности и ждатьбольше.Он думает:"Ежели сегодня дела не окончу, то определенно худо. Затаскают еще свышемесяца.Сейчас,-- думает,-- возьму  кого-нибудь  из  канцелярского персонала  исмажу слегка по морде Может, после этого факта обратят на меня благосклонноевнимание и дадут делу ход".Заходит Федор Кульков на всякий случай в самый нижний, подвальный этаж,
--  мол, если  кидать  из  окна будут,  чтоб  не  шибко разбиться. Ходит  по комнатам.
И  вдруг  видит  такую возмутительную сцену. Сидит  у стола  на венском стуле какой то средних лет бюрократ. Воротничок чистый. Галстук.  Манжетки. Сидит и  абсолютно ничего не делает.  Больше того, сидит,  развалившись  на стуле, губами немножко свистит и ногой мотает. Это последнее просто вывело из себя Федора Кулькова.
"Как,-- думает,-- государственный аппарат, кругом портреты висят, книги лежат, столы стоят, и  тут наряду с этим мотанье ногой и свист  -- форменное оскорбление!"
Федор Кульков  очень  долго  глядел  на  бюрократа-- возбуждался. После подошел, развернулся и дал, конечно, слегка наотмашь в морду. Свалился, конечно, бюрократ со своего венского стула. И ногой перестал мотать. Только орет остро. Тут бюрократы, ясное дело, сбежались со всех сторон --держать Кулькова, чтоб не ушел. Битый говорит:
-- Я,-- говорит,-- по делу пришедши, с  утра сижу. А  ежели еще натощак меня  по  морде хлопать  начнут  в  государственном  аппарате, то покорнейше благодарю, не надо, обойдемся без этих фактов. Федор Кульков то есть до чрезвычайности удивился.
--  Я,-- говорит,--  прямо,  товарищи,  не  знал,  что  это  посетитель пришедши, я думал, просто бюрократ сидит. Я бы его не стал стегать.
Начальники орут:
-- Отыскать, туды--сюды, кульковское дело! Битый говорит:
-- Позвольте, пущай тогда и на меня обратят внимание. Почему же такая привилегия бьющему? Пущай и мое дело разыщут. Фамилия Обрезкин.
-- Отыскать, туды--сюды, и обрезкино дело! Побитый, конечно, отчаянно благодарит Кулькова, ручки ему жмет:
--  Морда,--  говорит,--  дело  наживное,  а  тут  по  гроб  жизни  вам благодарен за содействие против волокиты.
Тут быстрым темпом составляют протокол, и в это время кульковское дело приносят.  Приносят  его  дело,  становят  на  нем  резолюцию  и   дают совершенно законный ход. Битому же отвечают:
-- Вы,-- говорят,-- молодой человек, скорей всего ошиблись учреждением. Вам,-- говорят,-- скорей всего  в собес  нужно,  а вы,-- говорят,-- вон куда пришедши.
Битый говорит:
-- Позвольте же, товарищи! За что же меня, в крайнем случае, тогда по морде   били?  Пущай   хоть  справку  дадут:   мол,   такого-то  числа, действительно, товарищу Обрезкину набили морду.
Справку  Обрезкину  отказали дать, и тогда, конечно, он полез  к Федору Кулькову драться. Однако его вывели, и на этом дело заглохло. Самого  же  Кулькова   посадили  на  две  недели,  но  зато  дело  его благоприятно и быстро кончилось без всякой волокиты.
1927