Купить этот сайт
Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
Мещанский уклон
Этот  случай окончательно  может доканать человека. Василия  Тарасовича
Растопыркина, -- Васю Растопыркина,  этого чистого пролетария, беспартийного
чорт знает с какого года, -- выкинули давеча с трамвайной площадки.
Больше того -- мордой его трахнули об трамвайную  медную полустойку. Он
был ухвативши за нее двумя руками  и  головой и долго  не отцеплялся.  А его
милиция и обер стрелочник стягивали.
Стягивали его вниз по просьбе мещански настроенных пассажиров.
Конечно, слов нет, одет был Василий Тарасович не во фраке. Ему, знаете,
нету времени  фраки и манжетки  на  грудь надевать.  Он, может,  в  5 часов
шабашит и сразу домой прет. Он, может, маляр. Он,  может, действительно, как
собака грязный едет. Может, краски и другие предметы ему льются на костюм во
время профессии.  Может, он  от  этого  морально устает и  ходить пешком ему
трудно.
И не может  он, ввиду скромной  зарплаты, автомобили себе  нанимать для
разъездов  и приездов. Ему автомобили -- не по  карману. Ему  бы  на трамвае
проехаться -- и то хлеб. Ой, до чего дожили, до чего докатились!
А пошабашил Василий Тарасович в 5 часов. В 5 часов он пошабашил, взял,
конечно, на плечи стремянку и ведрышко с остатней краской  и  пошел себе к
дому.
Пошел  себе  к дому  и  думает:  --  Цельный  день,  думает,  лазию  по
стремянкам и разноцветную краску на себя напущаю  и  не могу  идтить пешком.
Дай, думает, сяду на трамвай, как уставший пролетарий.
Тут,конечно, останавливается перед ним трамвай No 6. Василий Тарасович
просит,  конечно,  одного  пассажира подержать  в руке  ведрышко с  остатней
краской, а сам, конечно, становит на площадку стремянку.
Конечно, слов нет, стремянка не была сплошной чистоты -- не блестела. И
в ведрышко -- раз в нем краска -- нельзя свои польты окунать. И которая дама
сунула туда руку -- сама, дьявол ее  задави, виновата.  Не  суй рук  в чужие
предметы!
Но это  все  так, с  этим  мы  не  спорим:  может,  Василий Тарасович,
действительно верно, не по закону поступил, что со стремянкой ехал.
Речь --не  об  этом.  Речь --  о костюме.  Нэпманы,  сидящие в трамвае,
решительно взбунтовались как-раз именно насчет костюма.
Этот  случай окончательно  может доканать человека. Василия  Тарасовича Растопыркина, -- Васю Растопыркина,  этого чистого пролетария, беспартийного чорт знает с какого года, -- выкинули давеча с трамвайной площадки.
Больше того -- мордой его трахнули об трамвайную  медную полустойку. Он был ухвативши за нее двумя руками  и  головой и долго  не отцеплялся.  А его милиция и обер стрелочник стягивали.
Стягивали его вниз по просьбе мещански настроенных пассажиров. Конечно, слов нет, одет был Василий Тарасович не во фраке. Ему, знаете,нету времени  фраки и манжетки  на грудь надевать.  Он, может,  в  5 часов шабашит и сразу домой прет. Он, может, маляр. Он,  может, действительно, как собака грязный едет. Может, краски и другие предметы ему льются на костюм вовремя профессии.  Может, он  от  этого  морально устает и  ходить пешком ему трудно.
И не может  он, ввиду скромной  зарплаты, автомобили себе  нанимать для разъездов  и приездов. Ему автомобили -- не по  карману. Ему  бы  на трамвае проехаться -- и то хлеб. Ой, до чего дожили, до чего докатились!
А пошабашил Василий Тарасович в 5 часов. В 5 часов он пошабашил, взял, конечно, на плечи стремянку и ведрышко с остатней краской  и  пошел себе к дому.Пошел  себе  к дому  и думает:  --  Цельный  день,  думает,  лазию  по стремянкам и разноцветную краску на себя напущаю  и  не могу  идтить пешком. Дай, думает, сяду на трамвай, как уставший пролетарий. Тут,конечно, останавливается перед ним трамвай No 6. Василий Тарасович просит,  конечно,  одного  пассажира подержать  в руке  ведрышко с  остатней краской, а сам, конечно, становит на площадку стремянку.
Конечно, слов нет, стремянка не была сплошной чистоты -- не блестела. И в ведрышко -- раз в нем краска -- нельзя свои польты окунать. И которая дама сунула туда руку -- сама, дьявол ее  задави, виновата.  Не  суй рук  в чужие предметы!
Но это  все  так, с  этим  мы  не  спорим:  может,  Василий Тарасович, действительно верно, не по закону поступил, что со стремянкой ехал.Речь --не  об  этом.  Речь --  о костюме. Нэпманы,  сидящие в трамвае, решительно взбунтовались как-раз именно насчет костюма.
-- То-есть, -- говорят, -- не можно к нему прикоснуться совершенно, то-есть, отпечатки бывают.
Василий Тарасович резонно отвечает:
-- Очень, говорит, то-есть,  понятно, -- раз  масляная краска на олифе, то отпечатки завсегда случаются. Было  бы, говорит, смертельно  удивительно, если бы без отпечатков.
Тут,  конечно, одна нэпманша  из кондукторов трезвонит, конечно, во все свои  звонки  и  вагон останавливает.  Останавливает вагон и хамским голосом просит сойти Василия Тарасовича. Василий Тарасович говорит:
-- Трамвай  для публики, или публика для трамвая,  --  это же, говорит, понимать надо. А я, говорит, может, в 5 часов шабашу. Может, я маляр?
Тут,    конечно,   происходит    печальная    сцена   с    милицией   и обер-стрелочником.  И  кустаря-пролетария  Василия  Тарасовича  Растопыркина сымают,  как  сукинова  сына, с трамвайной площадки,  мордой  задевают  об полустойку и высаживают. Ой, до чего докатились!