Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
Встреча
Скажу вам откровенно: я очень люблю людей.
Другие, знаете ли, на собак растрачивают свои симпатии. Купают их и  на
цепочках водят. А мне как-то человек милее.
Однако,  не могу  соврать:  при  всей  своей  горячей  любви  не  видел
бескорыстных людей.
Один-было парнишка светлой личностью промелькнул в  моей жизни. Да и то
сейчас  насчет него  нахожусь в  тяжелом раздумье.  Не могу  решить, чего он
тогда думал. Пес его  знает -- какие у  него были мысли, когда он делал свое
ескорыстное дело.
А шел я, знаете, из Ялты в Алупку. Пешком. По шоссе.
Я в этом году в Крыму был. В доме отдыха.
Так иду  я  пешком. Любуюсь  крымской  природой. Налево, конечно, синее
море. Корабли плавают. Направо -- чертовские горы.  Орлы порхают.  Красота,
можно сказать, неземная.
Одно худо  --  невозможно  жарко. Через эту жару  даже  красота на  ум
нейдет. Оторачиваешься от панорамы. И пыль на зубах скрипит.
Семь верст прошел и язык высунул.
А до Алупки еще чорт знает сколько. Может, верст  десять. Прямо не рад,
что и вышел.
Прошел еще версту. Запарился. Присел  на дорогу. Сижу.  Отдыхаю. И вижу
--позади меня человек идет. Шагов, может, за пятьсот.
А кругом, конечно, пустынно. Ни души. Орлы летают.
Худого я тогда ничего не подумал. Но  все-таки при  всей своей любви к
людям не люблю с ними встречаться  в  пустынном  месте. Мало ли чего бывает.
Соблазну много.
Встал и пошел. Немного прошел, обернулся -- идет человек за мной.
Тогда я пошел быстрее, -- он как будто бы тоже поднажал.
Иду, на крымскую природу не гляжу.  Только бы, думаю,  живьем до Алупки
дойти. Оборачиваюсь. Гляжу --  он рукой  мне машет. Я ему тоже махнул рукой.
Дескать, отстань, сделай милость.
Слышу, кричит чего-то.
Вот, думаю, сволочь, привязался!
Ходко пошел вперед. Слышу опять кричит. И бежит сзади меня.
Несмотря на усталось, я тоже побежал.
Пробежал немного -- задыхаюсь.
Слышу кричит:
Скажу вам откровенно: я очень люблю людей. Другие, знаете ли, на собак растрачивают свои симпатии. Купают их и  нацепочках водят. А мне как-то человек милее.Однако,  не могу  соврать:  при  всей  своей  горячей  любви  не  виделбескорыстных людей.Один-было парнишка светлой личностью промелькнул в  моей жизни. Да и тосейчас  насчет него  нахожусь в  тяжелом раздумье.  Не могу  решить, чего онтогда думал. Пес его  знает -- какие у  него были мысли, когда он делал своеескорыстное дело.А шел я, знаете, из Ялты в Алупку. Пешком. По шоссе.Я в этом году в Крыму был. В доме отдыха.Так иду  я  пешком. Любуюсь  крымской  природой. Налево, конечно, синееморе. Корабли плавают. Направо -- чертовские горы.  Орлы порхают.  Красота,можно сказать, неземная. Одно худо  --  невозможно  жарко. Через эту жару  даже  красота на  умнейдет. Оторачиваешься от панорамы. И пыль на зубах скрипит.Семь верст прошел и язык высунул. А до Алупки еще чорт знает сколько. Может, верст  десять. Прямо не рад,что и вышел.Прошел еще версту. Запарился. Присел  на дорогу. Сижу.  Отдыхаю. И вижу--позади меня человек идет. Шагов, может, за пятьсот.А кругом, конечно, пустынно. Ни души. Орлы летают.Худого я тогда ничего не подумал. Но  все-таки при  всей своей любви клюдям не люблю с ними встречаться  в  пустынном  месте. Мало ли чего бывает. Соблазну много.Встал и пошел. Немного прошел, обернулся -- идет человек за мной.Тогда я пошел быстрее, -- он как будто бы тоже поднажал.Иду, на крымскую природу не гляжу.  Только бы, думаю,  живьем до Алупкидойти. Оборачиваюсь. Гляжу --  он рукой  мне машет. Я ему тоже махнул рукой.Дескать, отстань, сделай милость.Слышу, кричит чего-то. Вот, думаю, сволочь, привязался!Ходко пошел вперед. Слышу опять кричит. И бежит сзади меня.Несмотря на усталось, я тоже побежал.Пробежал немного -- задыхаюсь.Слышу кричит:
-- Стой! Стой! Товарищ! 
Прислонился я к скале. Стою. Подбегает до  меня  небогато  одетый человек. В  сандалиях. И  заместо рубашки -- сетка.
-- Чего вам, говорю, надо?
Ничего, говорит не надо. А вижу -- не туда идете. Вы в Алупку?
-- В Алупку.
-- Тогда, говорит, вам  по шаше не надо. По шаше  громадный крюк даете. Туристы  тут завсегда  путаются.  А  тут  по тропке надо итти. Версты четыре выгоды. И тени много.
-- Да нет, говорю, мерси-спасибо. Я уж по шоссе пойду.
-- Ну, говорит, как хотите. А  я по тропинке. Повернулся и пошел назад.
После говорит:
-- Нет ли папироски, товарищ? Курить охота.
Дал я ему папироску.  И  сразу  как-то  мы  с  ним  познакомились  и подружились. И пошли вместе. По тропинке. Очень симпатичный человек  оказался. Пищевик.  Всю дорогу он надо мной смеялся.
--  Прямо, говорит, тяжело было  на вас  глядеть. Идет  не  туда.  Дай, думаю, скажу. А вы бежите. Чего-ж вы бежали?
-- Да, говорю, чего не пробежать.
Незаметно,  по  тенистой   тропинке   пришли  мы   В   Алупку  и  здесь распрощались. Весь цельный вечер я думал насчет этого пищевика. Человек бежал, задыхался, сандалии трепал. И  для  чего? Чтобы сказать куда мнe надо итти. Это было очень благородно с его стороны. Я теперь,  вернувшись в Ленинград,  думаю: пес  его знает, а может, ему
курить сильно захотелось? Может, он хотел папироску у меня стрельнуть. Вот и бежал. Или, может, идти ему было скучно-- попутчика искал. Так и не знаю.