Купить этот сайт
Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
Каторга
То-есть каторжный труд -- велосипеды теперь иметь. Действительно верно,
громадное через  них удовольствие,  физическое развлечение и  все  такое. На
собак, опять же можно наехать. Или куренка попугать.
Но только, несмотря на  это,  от  велосипеда  я  отказываюсь.  Я  тяжко
захворал через свою машину, через свой этот аппарат.
Я надорвался. И  теперь лечусь  амбулаторно. Грыжа у меня открылась. Я
теперь, может быть, инвалид. Собственная машина меня уела.
Действительно, положение такое -- на  две минуты  машину невозможно без
себя оставить -- упрут. Ну, и приходилось в силу этого машину на себе носить
в свободное от катанья время. На плечах.
Бывало, в магазин с машиной заходишь --  публику за прилавок колесьями
загоняешь. Или к  знакомым  в разные  этажи  поднимаешься. По  делам.  Или к
родственникам.
Да и у родственников тоже сидишь --  за руль  держишься. Мало  ли какое
настроение у родственников. Я не знаю. В чужую личность не влезешь.
Отвертят ааднее колесо или внутреннюю шину вынут. А после скажут: так и
было.
В общем, тяжело приходилось.
Неизвестно даже, кто на  ком больше  ездил. Я на велосипеде или  он на
мне.
Конечно, некоторые довоенные велосипедисты пробовали оставлять на улице
велосипеды. Замыкали на все запоры. Однако, не достигало -- угоняли.
Ну, и приходилось  считаться  с  мировоззрением   остальных  граждан.
Приходилось носить машину на себе.
Конечно, человеку со здоровой психикой не  составляет труда  понести на
себе машину. Но тут обстоятельства для меня сложились неаккуратно.
А понадобился мне в срочном порядке целковый. На пропой души.
"Надо, -- думаю, -- где-нибудь забодать".
Благо машина есть --  сел  и поехал. Заехал  к одному приятелю --  дома
нету. Заехал к другому -- денег дома нету, а приятель дома.
А один приятель хотя проживает в третьем этаже, зато другой  в седьмом.
Туда и назад с машиной смотался -- и язык высунул.
После того поехал к родственнице. На Симбирскую улицу. К родной тетке.
А она, зануда, на шестом этаже живет.
Поднялся со своим аппаратом на шестой этаж. Смотрю,  на дверях записка.
Дескать, приду через полчаса.
"Шляется,  -- думаю,  --  старая кочерыжка".  Ужасно  я  расстроился  и
сгоряча  вниз  сошел.  Мне бы с  машиной наверху  обождать,  а  я  сошел  от
расстройства чувств. Стал внизу тетку ждать.
Вскоре она приходит и обижается на меня, зачем я  с  ней наверх итти не
хочу.
То-есть каторжный труд -- велосипеды теперь иметь. Действительно верно,громадное через  них удовольствие,  физическое развлечение и  все  такое. Насобак, опять же можно наехать. Или куренка попугать.Но только, несмотря на  это,  от  велосипеда  я  отказываюсь.  Я  тяжкозахворал через свою машину, через свой этот аппарат.Я надорвался. И  теперь лечусь  амбулаторно. Грыжа у меня открылась. Ятеперь, может быть, инвалид. Собственная машина меня уела.Действительно, положение такое -- на  две минуты  машину невозможно безсебя оставить -- упрут. Ну, и приходилось в силу этого машину на себе носитьв свободное от катанья время. На плечах.Бывало, в магазин с машиной заходишь --  публику за прилавок колесьямизагоняешь. Или к  знакомым  в разные  этажи  поднимаешься. По  делам.  Или кродственникам.Да и у родственников тоже сидишь --  за руль  держишься. Мало  ли какоенастроение у родственников. Я не знаю. В чужую личность не влезешь.Отвертят ааднее колесо или внутреннюю шину вынут. А после скажут: так ибыло.В общем, тяжело приходилось.Неизвестно даже, кто на  ком больше  ездил. Я на велосипеде или  он намне.Конечно, некоторые довоенные велосипедисты пробовали оставлять на улицевелосипеды. Замыкали на все запоры. Однако, не достигало -- угоняли.Ну, и приходилось  считаться  с  мировоззрением   остальных  граждан.Приходилось носить машину на себе.Конечно, человеку со здоровой психикой не  составляет труда  понести насебе машину. Но тут обстоятельства для меня сложились неаккуратно.А понадобился мне в срочном порядке целковый. На пропой души."Надо, -- думаю, -- где-нибудь забодать".Благо машина есть --  сел  и поехал. Заехал  к одному приятелю --  доманету. Заехал к другому -- денег дома нету, а приятель дома.А один приятель хотя проживает в третьем этаже, зато другой  в седьмом.Туда и назад с машиной смотался -- и язык высунул.После того поехал к родственнице. На Симбирскую улицу. К родной тетке.А она, зануда, на шестом этаже живет.Поднялся со своим аппаратом на шестой этаж. Смотрю,  на дверях записка.Дескать, приду через полчаса."Шляется,  -- думаю,  --  старая кочерыжка".  Ужасно  я  расстроился  исгоряча  вниз  сошел.  Мне бы с  машиной наверху  обождать,  а  я  сошел  отрасстройства чувств. Стал внизу тетку ждать.Вскоре она приходит и обижается на меня, зачем я  с  ней наверх итти нехочу.
-- У меня, -- говорит, -- с собою около гривенника. Остальные деньги на квартире.
Взял я машину на плечо, пошел за теткой. И чувствую, икота поднимается, и язык наружу вылезает.  Однако, дошел.  Получил деньги сполна. Пошамал для подкрепления организма. Накачал шину и вниз сошел. Только дошел  донизу  --  гляжу, парадная  дверь закрыта.  У них в семь часов закрывается.
Ничего я тогда не сказал, только ужасно заскрипел зубами, надел на себя велосипед  и стал опять  подниматься. Сколько времени  я  поднимался  --  не помню. Шел, прямо, как сквозь сон. Начала меня тетка выпущать с черного хода. Сама, зануда, смеется.
-- Ты бы, -- говорит, -- машину наверху оставлял, если внизу боишься.
После перестала смеяться -- видит ужасная бледность разлилась  по моему лицу. А я, действительно, держусь за руль и качаюсь. Однако,  вышел на  улицу.  Но  ехать  от  слабости  не  мог.  А  теперь обнаружились последствия -- хвораю через эту каторгу. Утешаюсь   только  тем,  что  мотоциклистам  еще   хуже.  Вот,  небось, переживают!
И хорошо еще, что  у нас небоскребов не удосужились построить. Сколько бы народу полегло!