Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
Точная наука
ТОЧНАЯ НАУКА
Кочегар Василий Иванович Жуков, охая и кряхтя и почему-то приседая то на левую, то на правую ногу, вошел в приемный покой.
Народу было много.
Кочегар Василий Иванович Жуков, охая и кряхтя и почему-то приседая то на левую, то на правую ногу, вошел в приемный покой.
Народу было много.
Больные сидели на скамьях, на подоконнике и даже на ящике, на котором было написано «Осторожно».
Фельдшер поминутно открывал дверь и пальцем по воздуху считал больных, укоризненно покачивая своей кудлатой ученой головой.
Василий Иванович с осторожностью присел на ящик и спросил своего соседа:
— Прием-то начался?
— Начался, — сказал сосед. — А ты по какой болезни?
Кочегар подмигнул и сказал тихонько:
— Я-то? Да так... Болезни-то, прямо сказать, никакой нету у меня. Ко мне брат молочный приехадши. Мне дома надо побыть обязательно.
Сосед громко захохотал и сочувственно спросил:
— На какую болезнь намекать-то будешь?
— На живот, что ли, — сказал кочегар. — Все-таки это скрытый орган. Для глазу незаметный.
— Правильно, — одобрил сосед. — Наука, она разве точная? Не может врач знать, чего внутре делается. Хотя, знаешь ли, я давеча пришел на прием. В ухе, говорю, у меня свербит. А врач говорит: посвербит, посвербит и пройдет. Я говорю: меня лечить надо, а не такое зря говорить. А врач говорит: ну валяй, валяй, не задерживай. Ничего, говорит, у тебя в ухе не предвидится... Я, говорит, вас, лодырей, враз замечу.
— Не заметит, — с убеждением сказал Жуков. — Ему нельзя заметить. Наука все-таки неточная...
Больше двух часов сидел кочегар Жуков в приемной, и когда очередь дошла до него, он сделал страдальческое лицо и вошел в кабинет.
— Ну что? — спросил врач. — Чем болен?
— Ох, — сказал Жуков. — Или, может быть, я объелся яблоками, не знаю. Живот что-то пучит. И боль внутре. А глазом не видно... Может, мне надо три дня в тепле полежать. А то у топки работаешь — все равно дует, и застудиться можно.
— Конечно, — сказал врач. — Обязательно в тепле нужно.
— Обязательно в тепле, — подтвердил больной. — Три, а то и пять дней. Пять дней напишите. Фамилия у меня Жуков Василий, кочегар.
— Это можно, — сказал врач. — Тепло — лучшее лекарство. Разденься...
— Не застудить бы, ежели раздеться? — предостерег больной.
— Ничего. Здесь не холодно, — легкомысленно сказал врач.
Кочегар, охая и кряхтя, стал раздеваться. Врач мыл руки.
«Хороший врач, — думал кочегар, снимая штаны. — Другой бы подозревать стал — не лодырь ли, а этот внимательный. Только раздевает зря».
Врач положил больного на диван и стал давить пальцами живот.
— Больно?
— Обязательно больно, — сказал кочегар, тихо охая. 
Врач вдруг усмехнулся, подошел к столу, всыпал какой-то белый порошок в стакан с водой и подал больному.
— Пей всё.
Кочегар скосил глаза на стакан и недоверчиво спросил:
— Не повредит?
— Больному лекарство не повредит, — ответил врач.
— А если, скажем, не очень больной? — осторожно спросил кочегар.
Врач снова усмехнулся.
— Пустяки, — сказал он. — У здорового человека судороги вызовет... Легкое отравление... Особенно не повредит.
Больной поставил стакан на стол и сказал:
— Сейчас мне будто полегче стало. Не сильно болит. Не повредило бы.
— Как хочешь, — сказал врач.
Он сел за стол и велел позвать следующего.
— А бумагу мне? — спросил Жуков, надевая штаны.
— Иди, иди, — сказал врач. — Бумаги не будет. Здоров.
Василий Иванович нахмурился и вышел из кабинета. «Черт хромой, — думал кочегар. — Не дает — не надо. Просить не буду. А три-то часа в приемной я просидел, не работал. Накось, выкуси!..»