Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
Зеленый ужас
ЗЕЛЕНЫЙ УЖАС
Такие дела, граждане, бывают на свете, что надо не менее трех бутылок пива подряд выкушать, прежде чем понять, что к чему и почему.
Да и то много ли поймешь после трех бутылок, раз башка, сами понимаете, крутится и вертится? Так ни черта и не поймешь.
Одна надежда, — может, какой-нибудь башковитый читатель подвернется и поймет все союзные тонкости.
Дело это случилось в Киеве. Был там такой безработный товарищ, Ваня Шевелев. Два года искал он работишки, тыкался на биржу — ни черта. Наконец посредбюро осчастливило Ваню Шевелева. Предложили ему место управдома в арендованном доме.
Сильно обрадовался Ваня Шевелев. Приступил к работе и, как честный, сознательный товарищ о союзе вспомнил.
«Надо, думает, в союз записаться. Вот-то там, поди, радуются».
Одна надежда, — может, какой-нибудь башковитый читатель подвернется и поймет все союзные тонкости.Дело это случилось в Киеве. Был там такой безработный товарищ, Ваня Шевелев. Два года искал он работишки, тыкался на биржу — ни черта. Наконец посредбюро осчастливило Ваню Шевелева. Предложили ему место управдома в арендованном доме.Сильно обрадовался Ваня Шевелев. Приступил к работе и, как честный, сознательный товарищ о союзе вспомнил.«Надо, думает, в союз записаться. Вот-то там, поди, радуются».
Пошел Ваня Шевелев в союз.
— Будьте, говорит, любезны принять в члены. Потому как я выбыл в двадцать первом году по безработице.
В союзе говорят:
— Нету, говорят, принять не можем, как вы есть теперь администратору частного лица.
Ваня Шевелев говорит:
— Здравствуйте! Какой я администратор, раз у меня под командой всего один дворник, и тот чуть по роже меня не бьет?
В союзе говорят:
— Не знаем. Подайте в крайнем случае заявление. Подумаем.
Проходит что-то неделя. И получается вдруг бумага из райкома домрабочих. Пишут арендатору:
«Немедленно снять с работы т. Шевелева как не члена союза и заменить его членом профсоюза».
Побежал бедняга Шевелев поскорей в союз.
А там ему говорят:
— Раз вы уволены, то и дело ваше не рассматривалось. Катитесь себе колбаской.
Охнул Ваня Шевелев и покатился. Прикатился домой, попрощался с арендатором и с квартирантами, нагрузил тележку своим барахлом и отбыл неизвестно куда.
Но это, дорогие, любезные товарищи, не все.
Ежели бы это было бы все, то мы и бумаги марать бы не стали. А нарисовали бы на этом месте какую-нибудь потешную рожу или вообще карикатуру на текущие события. Оно бы и смешней даже вышло.
Но тут дело оказалось важней какой-нибудь рожи.
Давайте вот мысленно представим себе, что получилось в арендованном доме.
Скажем, заявился на место уволенного голубчика Шевелева какой-нибудь товарищ из союза.
Служит он, например, месяц. После ему бумажка из союза: раз, мол, вы, собачий пес, теперь администратор у частного лица, то из союза вы увольняетесь.
Через неделю ему опять бумажка: раз вы, каналья, в союзе не состоите, то снимайтесь к черту с работы, не ваше, мол, место, мы лучше настоящего союзного парня поставим.
Ну, и поставят на его место настоящего парня, который в союзе состоит.
Послужит союзный парень неделю. После ему бумажка: раз, мол, вы, каналья и собачий пес, являетесь теперь администратором у частного лица, то из союза выпираетесь.
Выпрут из союза, а после ужаснутся, что несоюзный парень небо коптит, и снова погонят его с должности.
И так до двадцати раз.
Гаврила полагает, что на двадцать первом разе эта система не выдержит. Потому найдется же какой-нибудь уволенный парень, который сгоряча стукнет кого-нибудь, или в воздух выстрелит, или повесится на дверях союза. Тогда эту мрачную систему пересмотрят.
Ну а если такого парня не найдется, то придется Киев объявить на осадном положении. Иначе в короткое время по этой системе кучу союзного народа перепортят. Жалко же.