Купить этот сайт
Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
ХАМСТВО
Я-то сам не  был за границей,  так что не могу  вам  объяснить, что там
такое происходит.
Но вот недавно мой друг  и приятель из--за границы прибыл, так он много
чего оригинального рассказывает.
Главное, говорит, там капитализм заедает.  Там без  денег  прямо, можно
сказать, дыхнуть не дадут. Там деньги у них на первом месте. Сморкнулся -- и
то гони пфенниг.
У нас деньги тоже сейчас довольно-таки часто требуются.  Можно сказать:
куда ни плюнь --  за все вытаскивай портмоне. Но  все-таки у нас гораздо как
будто бы легче.
У нас, например, можно  на чай не дать. Ничего такого не произойдет. Ну
скривит  официант  морду или  стулом  двинет -- дескать,  сидел тоже,  рыжий
пес... И все.
А некоторые, наиболее сознательные, так и стульями двигать не станут. А
только вздохнут -- дескать, тоже публика.
А там у них, за границей, ежели, для примеру, на чай не дать -- крупные
неприятности могут произойти. Я, конечно, не  был  за границей -- не знаю. А
вот  с  этим  моим  приятелем случилось. Он в  Италии был.  Хотел на Максима
Горького посмотреть. Но не доехал до него. Расстроился. И назад вернулся.
А все дело произошло из--за чаевых.
Или у моего приятеля денег было мало, или у него убеждения хромали и не
дозволяли,  но  только он никому на  чай  не  давал.  Ни в ресторанах, ни  в
гостиницах -- никому.
А то, думает, начнешь давать -- с голым носом домой вернешься.
Там  ведь служащего народу дьявольски много. Это  у нас,  скажем, сидит
один швейцар у дверей и никого не беспокоит. Его даже не видно за газетой. А
там,может, одну  дверь тридцать  человек открывают.  Нуте,  попробуй  всех
одели!
Так что мой приятель никому не давал.
А приехал он в первую  гостиницу. Приняли его  там довольно аккуратно.
Вежливо. Шапки  сымали, когда  он проходил.  Прожил он в таком почете четыре
дня и уехал в другой город. И на чай, конечно, никому не дал. Из принципа.
Приехал  в другой город. Остановился  в  гостинице.  Смотрит -- не  тот
коленкор. Шапок не сымают. Говорят сухо.
Нелюбезно. Лакеи морды воротят. И ничего быстро не подают.
Мой приятель думает: хамская гостиница. Возьму, думает, и перееду.
Взял и переехал он  в другую гостиницу. Смотрит -- совсем плохо. Только
что по  роже  не бьют.  Чемоданы роняют. Подают  плохо.  На звонки никто  не
является. Грубят.
Больше  двух дней  не мог прожить мой  приятель и в  страшном огорчении
поехал в другой город.
В этом  городе,  в гостинице,  швейцар чуть не прищемил моего  приятеля
дверью -- до того быстро ее закрыл. Номер же ему  отвели у  помойки, рядом с
кухней. Причем коридорные до того громко гремели ногами около его двери, что
мой приятель  прямо-таки захворал  нервным  расстройством.  И, не доехав до
Максима Горького, вернулся на родину.
И только перед  самым  отъездом  случайно  встретил  своего  школьного
товарища,которому и рассказал о своих неприятностях.
Школьный товарищ говорит:
Я-то сам не  был за границей,  так что не могу  вам  объяснить, что тамтакое происходит.Но вот недавно мой друг  и приятель из--за границы прибыл, так он многочего оригинального рассказывает.Главное, говорит, там капитализм заедает.  Там без  денег  прямо, можносказать, дыхнуть не дадут. Там деньги у них на первом месте. Сморкнулся -- ито гони пфенниг.У нас деньги тоже сейчас довольно-таки часто требуются.  Можно сказать:куда ни плюнь --  за все вытаскивай портмоне. Но  все-таки у нас гораздо какбудто бы легче.У нас, например, можно  на чай не дать. Ничего такого не произойдет. Нускривит  официант  морду или  стулом  двинет -- дескать,  сидел тоже,  рыжийпес... И все.А некоторые, наиболее сознательные, так и стульями двигать не станут. Атолько вздохнут -- дескать, тоже публика.А там у них, за границей, ежели, для примеру, на чай не дать -- крупныенеприятности могут произойти. Я, конечно, не  был  за границей -- не знаю. Авот  с  этим  моим  приятелем случилось. Он в  Италии был.  Хотел на МаксимаГорького посмотреть. Но не доехал до него. Расстроился. И назад вернулся.А все дело произошло из--за чаевых.Или у моего приятеля денег было мало, или у него убеждения хромали и недозволяли,  но  только он никому на  чай  не  давал.  Ни в ресторанах, ни  вгостиницах -- никому.А то, думает, начнешь давать -- с голым носом домой вернешься.Там  ведь служащего народу дьявольски много. Это  у нас,  скажем, сидитодин швейцар у дверей и никого не беспокоит. Его даже не видно за газетой. Атам,может, одну  дверь тридцать  человек открывают.  Нуте,  попробуй  всеходели!Так что мой приятель никому не давал.А приехал он в первую  гостиницу. Приняли его  там довольно аккуратно.Вежливо. Шапки  сымали, когда  он проходил.  Прожил он в таком почете четыредня и уехал в другой город. И на чай, конечно, никому не дал. Из принципа.Приехал  в другой город. Остановился  в  гостинице.  Смотрит -- не  тотколенкор. Шапок не сымают. Говорят сухо.Нелюбезно. Лакеи морды воротят. И ничего быстро не подают.Мой приятель думает: хамская гостиница. Возьму, думает, и перееду.Взял и переехал он  в другую гостиницу. Смотрит -- совсем плохо. Толькочто по  роже  не бьют.  Чемоданы роняют. Подают  плохо.  На звонки никто  неявляется. Грубят.Больше  двух дней  не мог прожить мой  приятель и в  страшном огорчениипоехал в другой город.В этом  городе,  в гостинице,  швейцар чуть не прищемил моего  приятелядверью -- до того быстро ее закрыл. Номер же ему  отвели у  помойки, рядом скухней. Причем коридорные до того громко гремели ногами около его двери, чтомой приятель  прямо-таки захворал  нервным  расстройством.  И, не доехав до Максима Горького, вернулся на родину.И только перед  самым  отъездом  случайно  встретил  своего  школьноготоварища,которому и рассказал о своих неприятностях.Школьный товарищ говорит:
-- Очень,  говорит, понятно. Ты небось чаевые  давал плохо.  За это они тебе,наверное,  минусы  на чемоданы ставили. Они завсегда  отметки  делают.
Которые дают -- плюс, которые хамят -- минус. Прибежал мой приятель домой. Действительно, на  левом углу  чемодана -- четыре черточки. Стер эти черточки мой приятель и поехал на родину.
1928