Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
ЭПИЛОГ
Сознание - это такая вещь,
которую люди приобретут —
хотят они этою или нет1 .

1
И вот моя книга подходит к концу. 
Что остается еще сказать? Сказано немало. Остается добавить, как это полагается в финалах, о судьбе героев. 
Основной герой — это отчасти я, отчасти та страдающая личность, ради которой и было предпринято мое сочинение. 
Обо мне, пожалуй, все сказано, что можно было сказать. 
Юношеские мои годы были окрашены черной краской, меланхолия и тоска сжимали меня в своих объятиях. Образ нищего преследовал меня на каждом шагу. Тигры подходили к моей кровати, даже когда я не спал. Рев этих тигров, удары и выстрелы довершили картину моей печальной жизни. 
И куда бы я ни обратил свой смущенный взор — всюду я видел одно и то же. 
Гибель ожидала меня в любой момент моей жизни. 
Я не захотел погибнуть столь плачевным образом.
1

И вот моя книга подходит к концу. Что остается еще сказать? Сказано немало. Остается добавить, как это полагается в финалах, о судьбе героев. Основной герой — это отчасти я, отчасти та страдающая личность, ради которой и было предпринято мое сочинение. Обо мне, пожалуй, все сказано, что можно было сказать. Юношеские мои годы были окрашены черной краской, меланхолия и тоска сжимали меня в своих объятиях. Образ нищего преследовал меня на каждом шагу. Тигры подходили к моей кровати, даже когда я не спал. Рев этих тигров, удары и выстрелы довершили картину моей печальной жизни. И куда бы я ни обратил свой смущенный взор — всюду я видел одно и то же. Гибель ожидала меня в любой момент моей жизни. Я не захотел погибнуть столь плачевным образом.
     _____________ 
1 К. Маркс. Из переписки 43 г. 
     
Я захотел изменить свою несчастную судьбу. 
Я предпринял атаку против тех врагов, каких я обнаружил путем следственного розыска. 
Этих врагов оказалось немало. 
Среди них один — неосознанный страх — был обращен в бегство вместе со своим коварным оборонным оружием. 
Другие мои враги сдались на милость победителя. 
Некоторые из них были мной уничтожены. Другие были закованы в кандалы и брошены в свою прежнюю темницу. 
Я вышел победителем. Я стал иным после этой победы. Мало сказать иным — возникла новая жизнь, совершенно непохожая на то, что было раньше, на то, что было 15 лет назад. 
Временами противник делал попытки вернуть свои позиции. Однако мой разум контролировал все его действия, и эти попытки прекратились. 
     
2
Значит, победа принадлежит разуму, сознанию? 
Но разве этот контроль, постоянная бдительность, настороженный взор не приносит, в свою очередь, огорчений, несчастий, тоски? 
Нет. Этот контроль, эта бдительность и настороженность были нужны только лишь во время сражений. В дальнейшем я обходился без этого и жил почти добродушно, как живет большинство. 
Но разве от этих битв не пострадало мое ремесло художника? Разве победивший разум не изгнал вместе с врагами то, что мне было дорого,— искусство? 
Нет. Напротив. Моя рука стала тверже. И го 
лос звонче. И песни веселей. Я не потерял мое искусство. И тому порукой мои книги за последние десять-двенадцать лет. Тому порукой эта моя книга. Она написана во многих жанрах. И жанр художника здесь, смею надеяться, не самый слабый. 
Значит, подобный контроль над низшими силами можно осуществлять без всякого вреда для себя? 
Да. Но такой контроль надлежит делать людям, умеющим профессионально мыслить, умеющим анализировать. Такой контроль необходимо произвести только лишь с помощью врача. Я остерегал читателя от дилетантских попыток, приводя в пример первые свои поражения. 
Я знаю, что имеется немало противников, кои выступают и будут выступать, понося этот метод контроля, да и сам контроль. 
Что лежит в этом протесте и какие доводы приводят противники? 
Некоторые из них считают, что такой контроль неосуществим. А если и осуществим, то это и не контроль вовсе, а нечто вроде самогипноза. 
Это, конечно, вздор. Элементы самогипноза отсутствуют. А если иной раз и возникают, то от них нет вреда. 
Иные противники считают, что подобный контроль и весь процесс анализа доступен только лишь немногим. Дескать, это наука для немногих, она, дескать, не массового характера, как метод для излечения. 
Ну что ж. И болезнь, связанная с психикой, относится весьма к немногим. Эта болезнь также не носит массового характера. И, стало быть, мотив противника неоснователен. Есть и еще довод у противников. Заторможенность, говорят они, есть в некотором роде биологическая необходимость. Если возникает заторможенность (пусть и патологического характера) , то она возникает оттого, что этого требует тот или иной неполноценный организм, неполноценный от рождения. Такая заторможенность есть, в некотором роде, норма. С ней надлежит примириться. Как и надлежит примириться с тоской и меланхолией. Ибо счастье человечества не в свободной воле и не в свободном разуме. Счастье — в тех тисках, которые ограничивают людей в их желаниях. 
Эти мотивы обычно приводят те люди, которые страшатся заглянуть в самих себя, те люди, которых сжимают страхи, сжимают низшие силы, не позволяя им поднять свою голову, чтоб увидеть мир, освещенный ослепительным солнцем. 
Именно об этих людях сказано у поэта: 
     
О, горе! Бежать от блеска солнца 
И услады искать в тюрьме, при свете ночника... 
     
Эти люди согласны провести свою жизнь при свете ночника, только чтоб не потревожить своих страхов. 
Каждая страница моей книги будет вызывать у таких людей лихорадку. 
Уже я слышу визгливые их голоса. Когда-то один человек, неглупый, но крайне скованный, сжатый неосознанным страхом, почти уничтоженный им в его личной жизни, писал мне: 
«Не думайте, что я вылечился от неврастении, я только изобрел способ... Неврастения состоит в тоске (главным образом). Значит, надо ассимилировать в себе тоску. Вот и весь способ. Я внушил себе, что это состояние неизбежно и что к нему надо привыкнуть». 
Вы понимаете, что сказал этот человек? Он сказал, что к тоске нужно привыкнуть. Не изгнать ее, не уничтожить, не исследовать причины этой тоски, а привыкнуть к ней, полюбить ее. 
Какие рабские чувства! Какое раболепство перед страхом! Как явственно видны причины протеста. 
Такого рода примеры протестующих «страдальцев» еще более убеждают меня, что контроль разума необходим. 
В 1936 году я получил одно ужасное письмо. Крестьянин (Воронежской области) из мести зарубил топором семью своего соседа. У соседей была давняя ссора, и вот этот крестьянин, охваченный бешеным чувством ненависти, наконец совершил свое кровавое преступление. 
Этого человека, естественно, приговорили к высшей мере. Находясь в камере, этот малограмотный человек читал книги, и среди них повстречался с моей книгой «Возвращенная молодость». 
Я не знаю, что понял этот человек, прочитав мою книгу, но одну идею он уразумел. Он понял, что человек может и должен руководить собой. 
Пораженный этой простой мыслью, преступник написал мне письмо о том, что если б он знал об этом — он не совершил бы своего преступления. Но он не знал, что можно управлять своими чувствами. 
Это необыкновенное письмо я опубликовал (в 1941 году) в «Ленинградском альманахе». Сейчас у меня нет под рукой этого письма. Но это письмо следовало бы прочитать. Оно написано малограмотной рукой. Но мысли в этом письме так ясны и так страшны, что я сосчитал своей обязанностью навязывать людям свои мысли о необходимости руководить собой, о необходимости управлять своими чувствами. 
Не дело. чтоб низшие силы одерживали верх. Должен побеждать разум.