Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
Страница 131
низкий порог для перетекания речевых форм из повседневного обихода (разговорного, газетного, митингового) в литературу. Рекомендательность этих свободных границ между просторечием и языком литературы, устанавливаемых в повестях Зощенко, подчеркнута тем, что повести строятся на слове непосредственно авторском или авторизованном.
Повести Зощенко не только стремятся указать дороги современной прозе. В них, несомненно, присутствует намерение автора воздействовать на лингвистическое сознание общества в целом.
В 20-х годах, наблюдая бурные изменения в языковой Жизни общества, лингвисты говорили о необходимости активного влияния на эти процессы. Л. П. Якубинский в 1925 г. утверждал: «Едва ли в этот переходный период следует сидеть сложа руки и ждать у моря погоды, полагаясь на «естественный» ход вещей. Необходимо руководить Развивающимся процессом, учитывая все его особенности»30.   «Приходится  с  сожалением   констатировать, —
якиоинский Л. И, Ответ на анкету журнала.— Журналист, 1925, А° 24 с. 7.
писал Е. Поливанов в статье «О блатном языке учащихся и о «славянском языке» революции»,— что у нас нет массовой культуры форм речи, нет, в большинстве случаев пи стремления к формации речевого стиля, ни конкретных представлений в этой области. <...> И вот, в среде с таким нулевым или даже отрицательным отношением, т.е. минимумом заботливого отношения к формам речи, впервые появляется нечто вроде устоев, вроде вех для организации речевого материала публичных выступлений. Этим «нечто» были шаблоны прокламационного стиля, сперва, разумеется, полные смысловой и эмоциональной жизненности, а в конце концов превратившиеся в «славянский язык». <...> На наших глазах, например, теряет свою эмоциональность (т. е. функционально снижается) призывное «даешь!». А ведь некогда, совсем недавно, оно было свежим и сильным словом <...> Между тем и до сих пор еще можно встретить немало людей, усвоивших как незыблемый трафарет десятка два «приличных для публичных выступлений», «официально утвержденных» и подтвержденных их повторениями в прессе выражений, людей, которые крепко схватились за этот единственный компас, с которым можно, дескать, бросаться плыть по зыбучему словесному морю. <...> Громко надлежит сказать: нельзя говорить на «славяпеком языке». Нельзя употреблять мертвые слова: это не только бесполезно, но и губительно для животворной стихии слова. И участвовать в этом протесте против «революционной славянщины» должны все, кому понятна роль слова как могучего фактора жизненной борьбы»31. Г. Винокур в 1924 г. говорил о возможностях «прикладного языкознания», которое мыслится им «как своего рода» „лингвистическая технология4', на основе 
низкий порог для перетекания речевых форм из повседневного обихода (разговорного, газетного, митингового) в литературу. Рекомендательность этих свободных границ между просторечием и языком литературы, устанавливаемых в повестях Зощенко, подчеркнута тем, что повести строятся на слове непосредственно авторском или авторизованном.Повести Зощенко не только стремятся указать дороги современной прозе. В них, несомненно, присутствует намерение автора воздействовать на лингвистическое сознание общества в целом.В 20-х годах, наблюдая бурные изменения в языковой Жизни общества, лингвисты говорили о необходимости активного влияния на эти процессы. Л. П. Якубинский в 1925 г. утверждал: «Едва ли в этот переходный период следует сидеть сложа руки и ждать у моря погоды, полагаясь на «естественный» ход вещей. Необходимо руководить Развивающимся процессом, учитывая все его особенности»30.   «Приходится  с  сожалением   констатировать, —
якиоинский Л. И, Ответ на анкету журнала.— Журналист, 1925, А° 24 с. 7.писал Е. Поливанов в статье «О блатном языке учащихся и о «славянском языке» революции»,— что у нас нет массовой культуры форм речи, нет, в большинстве случаев пи стремления к формации речевого стиля, ни конкретных представлений в этой области. <...> И вот, в среде с таким нулевым или даже отрицательным отношением, т.е. минимумом заботливого отношения к формам речи, впервые появляется нечто вроде устоев, вроде вех для организации речевого материала публичных выступлений. Этим «нечто» были шаблоны прокламационного стиля, сперва, разумеется, полные смысловой и эмоциональной жизненности, а в конце концов превратившиеся в «славянский язык». <...> На наших глазах, например, теряет свою эмоциональность (т. е. функционально снижается) призывное «даешь!». А ведь некогда, совсем недавно, оно было свежим и сильным словом <...> Между тем и до сих пор еще можно встретить немало людей, усвоивших как незыблемый трафарет десятка два «приличных для публичных выступлений», «официально утвержденных» и подтвержденных их повторениями в прессе выражений, людей, которые крепко схватились за этот единственный компас, с которым можно, дескать, бросаться плыть по зыбучему словесному морю. <...> Громко надлежит сказать: нельзя говорить на «славяпеком языке». Нельзя употреблять мертвые слова: это не только бесполезно, но и губительно для животворной стихии слова. И участвовать в этом протесте против «революционной славянщины» должны все, кому понятна роль слова как могучего фактора жизненной борьбы»31. Г. Винокур в 1924 г. говорил о возможностях «прикладного языкознания», которое мыслится им «как своего рода» „лингвистическая технология4', на основе 
Сайт продаетсяX
Чтобы купить этот сайт, укажите свой email и наш менеджер с вами свяжется.