Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
Страница 106
довольно сильным на протяжении всего десятилетия. Затем оно заметно спадает, уступая место бунинскому.
Ремизовское отношение к языку литературы было для Бунина неприемлемым с самого начала. В 1910 г. в отзыве для Академии наук на сочинения С. Городецкого Бунин пишет об «очень дурной манере так называемого „нового искусства" выдумывать (чаще всего на русский лад) имена не существовавшцх никогда и ни в чьих представлениях и сказаниях демонов, богатырей, чудищ, набирать пестрые коллекции забытых областных слов и составлять из них какой-то дикий язык, выдавая его за старорусский, как это делает, например, А. М. Ремизов...»47. С годами это резкое неприятие усилилось.
Свидетельница последних лет жизни А. М. Ремизова и его биограф Н. Кодрянская вспоминает: «Бунин считал и не раз об этом говорил, что утверждение Ремизова, будто все мы теперь пишем испорченным русским языком, неверно. Мнимую «порчу» Бунин называл упорядочением, очищением, окончательным установлением. А попытки Ремизова писать так, как писали до Петра, или уловить разговорный «живой» склад речи того (по-видимому, допетровского же. — М. Ч.) времени считал неосуществимыми, а главное, ненужными. Было еще и другое. Ремизов вел свою родословную от Гоголя (вспомним здесь отношение Зощенко к Гоголю и ремизовское уподобление Зощенко Гоголю.— М. Ч.). Гоголя Бунин недолюби ливал...» 48.
Вслед за бунинской прозой, обращенной к современной книжной речи, направленной на ее «упорядочение» и
46 В 1930 г. советы «первоклассного стилпста Алексея Ремизова» с благодарностью вспоминал В. Шишков (в кн.: Как мы пишем, 4? с 203-204).
Кулябко Е. С] И. А. Бунин и Академия наук.— Русская литература, 1967, № 4, с. 175.
Кодрянская Н. Встречи с Буниным.— В кн.: Литературное наследство. Иван Бунин, кн. 2, т. 84. М., 1973, с, 343.
«очищение», пошли в той или иной степени В. Катаев, 10. Олеша, Ильф и Петров, К. Паустовский и др.49 Среди писателей, не слившихся ни с тем ни с другим течением, упомянем А. Грина. (Его проза, пеправомерно причисляемая к «юношеской» литературе, еще ждет своего описания.) В его работе очевидна ориентация па письменную, книжную речь. Один из критиков писал о сборнике рассказов Грина в 1925 г., что его герои «неубедительны, от них пахнет чернилами»; еще больше «пахнет чернилами» его фраза: от устной речи она чрезвычайно далека. «Первое лицо» повествователя, нередкое в рассказах Грина, мало что меняет. Притом Грин выбирает в «книжной» традиции особый путь. То слитное, плавное движение больших словесных масс, длинных периодов, которое стало своеобразным достижением бунииской школы (и особенно прозы самого Бунина), Грину совершенно чуждо. В его периодах спотыкаешься не раз. «...Какое объяснение могло утолить жажду рассудка, в то время как сверхрассудочное беспечно поглощало 
довольно сильным на протяжении всего десятилетия. Затем оно заметно спадает, уступая место бунинскому.Ремизовское отношение к языку литературы было для Бунина неприемлемым с самого начала. В 1910 г. в отзыве для Академии наук на сочинения С. Городецкого Бунин пишет об «очень дурной манере так называемого „нового искусства" выдумывать (чаще всего на русский лад) имена не существовавшцх никогда и ни в чьих представлениях и сказаниях демонов, богатырей, чудищ, набирать пестрые коллекции забытых областных слов и составлять из них какой-то дикий язык, выдавая его за старорусский, как это делает, например, А. М. Ремизов...»47. С годами это резкое неприятие усилилось.Свидетельница последних лет жизни А. М. Ремизова и его биограф Н. Кодрянская вспоминает: «Бунин считал и не раз об этом говорил, что утверждение Ремизова, будто все мы теперь пишем испорченным русским языком, неверно. Мнимую «порчу» Бунин называл упорядочением, очищением, окончательным установлением. А попытки Ремизова писать так, как писали до Петра, или уловить разговорный «живой» склад речи того (по-видимому, допетровского же. — М. Ч.) времени считал неосуществимыми, а главное, ненужными. Было еще и другое. Ремизов вел свою родословную от Гоголя (вспомним здесь отношение Зощенко к Гоголю и ремизовское уподобление Зощенко Гоголю.— М. Ч.). Гоголя Бунин недолюби ливал...» 48.Вслед за бунинской прозой, обращенной к современной книжной речи, направленной на ее «упорядочение» и46 В 1930 г. советы «первоклассного стилпста Алексея Ремизова» с благодарностью вспоминал В. Шишков (в кн.: Как мы пишем, 4? с 203-204).Кулябко Е. С] И. А. Бунин и Академия наук.— Русская литература, 1967, № 4, с. 175.Кодрянская Н. Встречи с Буниным.— В кн.: Литературное наследство. Иван Бунин, кн. 2, т. 84. М., 1973, с, 343.«очищение», пошли в той или иной степени В. Катаев, 10. Олеша, Ильф и Петров, К. Паустовский и др.49 Среди писателей, не слившихся ни с тем ни с другим течением, упомянем А. Грина. (Его проза, пеправомерно причисляемая к «юношеской» литературе, еще ждет своего описания.) В его работе очевидна ориентация па письменную, книжную речь. Один из критиков писал о сборнике рассказов Грина в 1925 г., что его герои «неубедительны, от них пахнет чернилами»; еще больше «пахнет чернилами» его фраза: от устной речи она чрезвычайно далека. «Первое лицо» повествователя, нередкое в рассказах Грина, мало что меняет. Притом Грин выбирает в «книжной» традиции особый путь. То слитное, плавное движение больших словесных масс, длинных периодов, которое стало своеобразным достижением бунииской школы (и особенно прозы самого Бунина), Грину совершенно чуждо. В его периодах спотыкаешься не раз. «...Какое объяснение могло утолить жажду рассудка, в то время как сверхрассудочное беспечно поглощало