Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
Страница 100
— он черпает из каких-то внутренних ресурсов. Его проза разрабатывает «особую гибкость речи, активно сопротивляющуюся окостенению» 33, тогда как Зощенко охотно показывает речь уже окостенелую, хоть и кажущуюся гибкой.
Если в прозу Булгакова, основанную йа традиционно-книжной речи, широко входит давно сформировавшееся
11 Сучков Ф. На красный свет  (об Андрее Платонове — мастере |2 прозы).—В кн.: Платонов А. Избранное, с. 4.
«Уже во второй половине 20-х годов Платонов находит свой собственный слог, который всегда является авторской речью»
8д (Бочаров С. Указ. соч., с. 344), Бочаров С. Указ. соч., с. 347.
просторечие реальной, хотя и потерявшей прежпее место в обществе среды, а проза Зощенко вся ориентирована на новейшую, еще непереводимую на литературный язык «живую» речь, то в прозе Платонова перед нами речь, несомненно, книжная, но переложенная наново. Это речь тех, кто «говорят, как пишут»,—речь самоучки, получающего книжное знание, не поддержанное живой средой. Книжная речь перестраивается и получает функцию просторечия, но просторечия, лабораторно созданного.
3
Глубоко осознанное противостояние всей многолетней работы Зощенко «книжному» языку- сформировалось не без воздействия А. Ремизова.
В 1920—1921 гг. Зощенко близко сходится с ним, приносит ему на суд свои первые сочинения. Краткие записи об этом встречаются в его дневнике 1921 г. «Июнь. Был у Ремизова. Читал повесть — одобрил. Говорили долго. Записан в кавалеры ордена Обезьяньего знака» (Архив М. Зощенко; речь идет, видимо, о повести «Красные и Бе¬лые»). Ремизов, в свою очередь, выделяет Зощенко среди молодых прозаиков.
Всего легче увидеть прямое влияние А. Ремизова в ранних рассказах Зощенко. Сравним, например, начало «Старухи Врангель» с началом следующего рассказа: «Вы знаете Сверчкова? — веселый человек. Со смеху уморит, как начнет турусы свои. И легко с ним: никакой притворенной скотины не чуешь,— осматриваться нечего. В делах деловых человек незаметный,— маленький чиновник и, конечно, никто его на руках не носил и не понесет, разве на Смоленское... Идет Сверчков по Старому Невскому. Зима нынче выдалась теплая, и драповое его пальтишко к самой поре.
Идет он, насвистывает,— веселый человек. Не на службу, так идет» 34. Еще заметнее влияние в другом жанре — ср., например, повесть А. Ремизова «Изошел» (1919) и повести М. Зощенко «Люди», 
— он черпает из каких-то внутренних ресурсов. Его проза разрабатывает «особую гибкость речи, активно сопротивляющуюся окостенению» 33, тогда как Зощенко охотно показывает речь уже окостенелую, хоть и кажущуюся гибкой.Если в прозу Булгакова, основанную йа традиционно-книжной речи, широко входит давно сформировавшееся11 Сучков Ф. На красный свет  (об Андрее Платонове — мастере |2 прозы).—В кн.: Платонов А. Избранное, с. 4.«Уже во второй половине 20-х годов Платонов находит свой собственный слог, который всегда является авторской речью»8д (Бочаров С. Указ. соч., с. 344), Бочаров С. Указ. соч., с. 347.просторечие реальной, хотя и потерявшей прежпее место в обществе среды, а проза Зощенко вся ориентирована на новейшую, еще непереводимую на литературный язык «живую» речь, то в прозе Платонова перед нами речь, несомненно, книжная, но переложенная наново. Это речь тех, кто «говорят, как пишут»,—речь самоучки, получающего книжное знание, не поддержанное живой средой. Книжная речь перестраивается и получает функцию просторечия, но просторечия, лабораторно созданного.
3
Глубоко осознанное противостояние всей многолетней работы Зощенко «книжному» языку- сформировалось не без воздействия А. Ремизова.В 1920—1921 гг. Зощенко близко сходится с ним, приносит ему на суд свои первые сочинения. Краткие записи об этом встречаются в его дневнике 1921 г. «Июнь. Был у Ремизова. Читал повесть — одобрил. Говорили долго. Записан в кавалеры ордена Обезьяньего знака» (Архив М. Зощенко; речь идет, видимо, о повести «Красные и Бе¬лые»). Ремизов, в свою очередь, выделяет Зощенко среди молодых прозаиков.Всего легче увидеть прямое влияние А. Ремизова в ранних рассказах Зощенко. Сравним, например, начало «Старухи Врангель» с началом следующего рассказа: «Вы знаете Сверчкова? — веселый человек. Со смеху уморит, как начнет турусы свои. И легко с ним: никакой притворенной скотины не чуешь,— осматриваться нечего. В делах деловых человек незаметный,— маленький чиновник и, конечно, никто его на руках не носил и не понесет, разве на Смоленское... Идет Сверчков по Старому Невскому. Зима нынче выдалась теплая, и драповое его пальтишко к самой поре.Идет он, насвистывает,— веселый человек. Не на службу, так идет» 34. Еще заметнее влияние в другом жанре — ср., например, повесть А. Ремизова «Изошел» (1919) и повести М. Зощенко «Люди»,