Пасхальный случай
Вот, братцы мои, и праздник на носу — Пасха православная.
Которые верующие, те, что бараны, потащат свои куличи святить. Пущай тащат! Я не потащу. Будет. Мне, братцы, в прошлую Пасху на кулич ногой наступили! Главное, что я замешкался и опоздал к началу. Прихожу к церковной ограде, а столы уже заняты.
Я прошу православных граждан потесниться, а они не хотят. Ругаются.
— Опоздал, — говорят, — черт такой, так и станови свой кулич на землю. Нечего тут тискаться и пихаться, — куличи посроняешь.
Ну, делать нечего, поставил свой кулич на землю. Которые опоздали, все наземь ставили.
И только поставил, звоны и перезвоны начались.
И вижу, сам батя с кисточкой прется.
Макнет кисточку в ведро и брызжет вокруг. Кому в рожу, кому в кулич — не разбирается.
А позади бати отец дьякон благородно выступает е блюдцем, собирает пожертвования.
— Не скупись, — говорит, — православная публика! Клади монету посередь блюдца.
Проходят они мимо меня, а отец дьякон зазевался на свое блюдо и — хлоп ножищей в мою тарелку, У меня аж дух захватило. — Ты что ж, — говорю, — длинногривый, на кулич-то наступаешь?.. В пасхальную ночь...
— Извините, — говорит, — нечаянно. Я говорю: — Мне с твоего извинения не шубу шить. Пущай мне теперь полную стоимость заплатят. Клади, — говорю, — отец дьякон, деньги на кон! Прервали шествие. Батя с кисточкой заявился. Это, — говорит, — кому тут на кулич наступили? — Мне, — говорю, — наступили. Дьякон, — говорю, — сукин кот, наступил. Батя говорит: — Я, — говорит, — сейчас кулич этой кисточкой покроплю. Можно будет его кушать. Все-таки духовная особа наступила...
— Нету, — говорю, — батя. Хотя все ведерко на его выливай, не согласен. Прошу деньги обратно.
Ну, пря поднялась. Кто за меня, кто против меня. Звонарь Вавилыч с колокольни высовывается, спрашивает: Звонить, что ли, или пока перестать? Я говорю: — Обожди, Вавилыч, звонить. А то под звон они меня тут совсем объегорят.
А поп ходит вокруг меня, что больной, и руками разводит.
А дьякон, длиниогривый дьявол, прислонился к забору и щепочкой мой кулич с сапога счищает.
После выдают мне небольшую сумму с блюда и просят уйти, потому, дескать, мешаю им криками.
Ну, вышел я за ограду, покричал оттеда на отца дьякона, посрамил его, а после пошел.
А теперь куличи жру такие, несвяченые.
Вкус тот же, а неприятностей куда как меньше.
1926
|
