Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
Засыпались
Станция Тимохино. Минуты две стоит поезд на этой станции. Ерундовая вообще станция. Вроде полустанок. А глядите, какие там дела творятся. На ткацкой фабрике.
Стала пропадать там пряжа.
Месяц пропадает. И два пропадает. И год пропадает. И пять лет пропадает... Наконец на шестой год рабочие взбеленились.
— Что ж это,— говорят,— пряжа пропадает, а мы глазами мигаем и собрание не собираем. Надо бы собрание собрать: выяснить — как, чего и почему.
Собрались. Начали.
Все кроют последними словами воров. И этак их, и так, и перетак.
По очереди каждый гражданин выходит к помосту и кроет.
Старший мастер Кадушкин едва не прослезился.
Все кроют последними словами воров. И этак их, и так, и перетак.По очереди каждый гражданин выходит к помосту и кроет.
Старший мастер Кадушкин едва не прослезился. 
— Братцы! — говорит.— Пора по зубам стукнуть мошенников. До каких пор будем терпеть и страдать?!
После старшего мастера вышел ткач Егоров, Василий Иванович.
— Братцы,— говорит, — не время выносить резолюции. Иначе как экстренными мерами и высшим наказанием не проймёшь разбойников. Пора сплотиться и соединиться. Потому — такая чудная пряжа пропадает — жалко же. Была бы дрянь пряжа — разве плакали бы?! А то такая пряжа, что носки я три года не снимая ношу — и ни дырочки.
Тут с места встаёт старший мастер Кадушкин.
— Ха! — говорит,— носки. Носок, говорит, вроде как сапогом защищён. Чего ему делается! Я вот, говорит, свитер с этой пряжи два года ношу, и всё он как новенький. А ты, чудак, с носком лезешь.
Тут ещё один ткач встаёт с места.
— Свитер,— говорит,— это тоже не разговор, товарищи. Свитер, говорит, это вроде как костюм. Чего ему делается. Я, говорит, перчатки шесть лет ношу, и хоть бы хны. И ещё десять лет носить буду, если их не сопрут. А сопрут, так вор, бродяга, наносится... И дети, говорит, все у меня перчатки носят с этой пряжи. И родственники. И не нахвалятся.
Тут начали с места подтверждать: дескать, пряжа действительно выдающаяся, к чему спорить. И не лучше ли, заместо спора, перейти к делу и выискать способ переловить мошенников.
Были приняты энергичные меры: дежурства, засады и обыски. Однако воров не нашли.
И только на днях автор прочёл в газете, что семь человек с этой фабрики всё-таки засыпались. Среди засыпавшихся были все знакомые имена: старший мастер Кадушкин, Василий Иванович Егоров и другие.
А приговорили их... Тьфу, чёрт! Мне-то что — к чему их приговорили? Недоставало адрес ихний ещё сообщить. Тьфу, чёрт, а ведь сообщил — станция Тимохино.
Ах, читатель, до чего заедает общественное настроение.
1925