Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
34. ВОЗВРАЩЕННАЯ МОЛОДОСТЬ
Через  месяц  Василек  выписался  из больницы.  Лида,  приехав за  ним,
отвезла  его  в Детское. Однако он мог  бы  и  сам, без посторонней  помощи,
вернуться.  Болезнь  его  исчезла,  и  только сильная  бледность  говорила о
недавнем  несчастье. Походка  его  была твердая и  мужественная.  Они пешком
прошли от вокзала домой.
У калитки  дома  соседей остановились,  как  бы  случайно.  - Ну  что,-
сказала Лида,- сюда?
Профессор, молча взяв Лиду за руку, пошел к своему дому.
Ему  стало неловко вдруг  за  некоторую  театральность  и  благородство
жеста, тем более что  благородства не было, а была  боязнь за свою  жизнь  и
неуверенность в своих силах. Он украдкой  посмотрел на  Тулино окно.  Сердце
его больно и сладко сжалось. Нет никакого сомнения, что он вернулся бы к ней
и униженно просил бы ее любви и прощения.
Василек, горько усмехнувшись, взял Лиду  крепко под руку и вошел в свой
сад. Предстоящая встреча  с женой волновала его. Руки его слегка тряслись, и
голос дрожал.
Он  вошел  на  крыльцо  смертельно  бледный. Профессорша встретила  его
почему-то нарядная, с накрашенными губами и с цветком в волосах.
Они молча поцеловались, и Василек, опустившись вдруг на колени, сказал,
что он виноват и просит прощения.
Мадам  заплакала,  обнаружив  тем  самым  подведенные  ресницы  и  свою
неопытность в косметических делах.
Все  кончено.  Она  не сердится  на  него. Напротив, она  считает  себя
виноватой  во  многом. Она не  интересовалась его жизнью. Она вела  себя как
дура и как старуха. Но теперь все пойдет заново.
Тут, смеясь и плача, они стали обдумывать свою дальнейшую жизнь.
Лида ходила по комнате,  потирая руки,  довольная и гордая возвращением
отца.
В короткое время Василек вернул почти прежнее состояние,  то состояние,
которое у него было до отъезда на юг.
Два летних месяца, полный отдых и великий опыт прошлых дней сделали его
здоровье даже более крепким, чем было прежде.
Он бегал в своей сетке по саду и по парку, он играл в волейбол, катался
на лодке, и вскоре его было просто не узнать.
А осенью, начав  работать, он, несколько конфузясь, заявил Лиде, что он
теперь записался в  бригаду ударников и что у него  политических расхождений
теперь  нету. А  кое-какие  мелочи он, пожалуй,  согласен оценить  несколько
иначе, чем он их оценивал раньше.
Быть может,  он этим намекал  на  обойденную старость. Да,  он  идет за
новую, прекрасную жизнь, за новый  мир, в котором  все человеческие  чувства
будут подлинные и настоящие, а не покупные.
Лида, с восхищением хлопая в  ладоши,  говорила, что лучшего отца ей не
сыскать.
Профессорша тоже подтянулась.  Гимнастикой она не пожелала  заниматься,
говоря, что у нее почему-то не гнутся  ноги, но  зато она помногу гуляла  по
саду с кошкой на руках.
А  вечером, надев  желтый  капот,  энергично ходила по комнатам,  желая
спокойной ночи обитателям дома - мужу, и Лиде, и ее супругу, когда тот раз в
шестидневку приезжал к ним.
Мадам теперь подолгу беседовала со  своим мужем, и муж вскоре убедился,
что она не такая уж дура, какой она казалась ему последние двадцать лет.
Он даже  почувствовал к  ней  некоторую нежность  и нередко  называл ее
теперь "мамуля", что отдаленно напоминало ему солнечное наименование - Туля.
Через  месяц  Василек  выписался  из больницы.  Лида,  приехав за  ним,отвезла  его  в Детское. Однако он мог  бы  и  сам, без посторонней  помощи,вернуться.  Болезнь  его  исчезла, и  только сильная  бледность  говорила онедавнем  несчастье. Походка  его  была твердая и  мужественная.  Они пешком прошли от вокзала домой.У калитки  дома  соседей остановились,  как  бы  случайно. 
 - Ну  что,-сказала Лида,- сюда?
Профессор, молча взяв Лиду за руку, пошел к своему дому.Ему  стало неловко вдруг  за  некоторую  театральность  и  благородствожеста, тем более что  благородства не было, а была  боязнь за свою  жизнь  инеуверенность в своих силах. Он украдкой  посмотрел на  Тулино окно.  
Сердцеего больно и сладко сжалось. Нет никакого сомнения, что он вернулся бы к нейи униженно просил бы ее любви и прощения.Василек, горько усмехнувшись, взял Лиду  крепко под руку и вошел в свойсад. Предстоящая встреча  с женой волновала его. Руки его слегка тряслись, иголос дрожал.
Он  вошел  на  крыльцо  смертельно  бледный. Профессорша встретила  егопочему-то нарядная, с накрашенными губами и с цветком в волосах.Они молча поцеловались, и Василек, опустившись вдруг на колени, сказал,что он виноват и просит прощения.Мадам  заплакала,  обнаружив  тем  самым  подведенные  ресницы  и  своюнеопытность в косметических делах.Все  кончено.  Она  не сердится  на  него. Напротив, она  считает  себявиноватой  во  многом. Она не  интересовалась его жизнью. Она вела  себя какдура и как старуха. Но теперь все пойдет заново.Тут, смеясь и плача, они стали обдумывать свою дальнейшую жизнь.Лида ходила по комнате,  потирая руки,  довольная и гордая возвращениемотца.В короткое время Василек вернул почти прежнее состояние,  то состояние,которое у него было до отъезда на юг.Два летних месяца, полный отдых и великий опыт прошлых дней сделали егоздоровье даже более крепким, чем было прежде.
Он бегал в своей сетке по саду и по парку, он играл в волейбол, каталсяна лодке, и вскоре его было просто не узнать.А осенью, начав  работать, он, несколько конфузясь, заявил Лиде, что онтеперь записался в  бригаду ударников и что у него  политических расхожденийтеперь  нету. А  кое-какие  мелочи он, пожалуй,  согласен оценить  несколькоиначе, чем он их оценивал раньше.Быть может,  он этим намекал  на  обойденную старость. Да,  он  идет зановую, прекрасную жизнь, за новый  мир, в котором  все человеческие  чувствабудут подлинные и настоящие, а не покупные.Лида, с восхищением хлопая в  ладоши,  говорила, что лучшего отца ей несыскать.Профессорша тоже подтянулась.  
Гимнастикой она не пожелала  заниматься,говоря, что у нее почему-то не гнутся  ноги, но  зато она помногу гуляла  посаду с кошкой на руках.А  вечером, надев  желтый  капот,  энергично ходила по комнатам,  желая спокойной ночи обитателям дома - мужу, и Лиде, и ее супругу, когда тот раз в шестидневку приезжал к ним.
Мадам теперь подолгу беседовала со  своим мужем, и муж вскоре убедился,что она не такая уж дура, какой она казалась ему последние двадцать лет.Он даже  почувствовал к  ней  некоторую нежность  и нередко  называл ее теперь "мамуля", что отдаленно напоминало ему солнечное наименование - Туля.