Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
14. НЕ НАДО ИМЕТЬ ВОСПОМИНАНИЙ
Однажды летом  на Кавказе автор зашел в зоологический сад.  Собственно,
это не был даже зоологический сад, а это был небольшой передвижной зверинец,
приехавший на гастроли.
Автор стоял у клетки, набитой обезьянами, и следил за ихними ужимками и
игрой.
Нет, это не были заморенные ленинградские обезьянки, которые кашляют, и
чихают, и жалостно на вас глядят, подперев лапкой свою мордочку.
Это были, напротив того,  здоровенные, крепкие обезьяны, живущие  почти
под своим родным небом.
Ужасно бурные движения, прямо  даже чудовищная радость жизнь, страшная,
потрясающая  энергия и  бешеное здоровье  были видны в каждом движении  этих
обезьян.
Они ужасно бесновались, каждую  секунду были в движении, каждую  минуту
лапали своих самок, жрали, какали, прыгали и дрались.
Это просто был ад. Это был настоящий и даже, говоря возвышенным языком,
великолепный пир здоровья и жизни.
Автор любовался этой  картиной и, понимая свое ничтожество, почтительно
вздыхая,  стоял у клетки,  слегка  даже пришибленный таким  величием,  таким
великолепием жизни.
"Ну   что  ж,-подумал  автор,-если  старик   Дарвин  не  надул   и  это
действительно  наши почтенные родичи, вернее  -  наши  двоюродные братья, то
довольно-таки грустный вывод напрашивается в этом деле".
Вот  рядом  с  клеткой стоит  человек  - автор.  Он медлителен в  своих
движениях. Кожа  на его лице желтоватая, глаза усталые,  без особого блеска,
губы сжаты в ироническую, брезгливую улыбку. Ему скучновато. Он, изволите ли
видеть, зашел в зверинец поразвлечься. Он зашел под крышу, чтобы укрыться от
палящих лучей солнца. Он устал. Он опирается на палку.
А рядом  в  неописуемом  восторге,  позабыв о  своей неволе,  беснуются
обезьяны, так сказать - кузены и кузины автора.
"Черт возьми,- подумал автор,- прямо даже великолепное здоровье в таком
случае я соизволил порастрясти за годы своей жизни, за годы работы головой".
Но не в этом суть.
Один посетитель  зверинца, какой-то, по-видимому, перс, долго и любовно
следивший  за  обезьянами, схватив без  слов  мою палку, ударил  ею  одну из
обезьян по морде, не очень, правда, сильно, но чрезвычайно обидно и коварно,
хотя бы с точки зрения остального человечества.
Обезьяна  ужасно  завизжала,  начала  кидаться,  царапаться   и  грызть
железные прутья. Ее злоба была столь же велика, как и ее могучее здоровье.
А  какая-то  сострадательная  дама,  сожалея   о   случившемся,  подала
пострадавшей обезьянке ветку винограда.
Тотчас  обезьянка мирно заулыбалась,  начала торопливо  жрать виноград,
запихивая его  за  обе щеки.  Довольство и счастье светились на ее мордочке.
Обезьяна,  позабыв обиду  и  боль, позволила даже  коварному персу погладить
себя по лапке.
"Ну-те,- подумал автор,-ударьте меня  палкой  по морде. Навряд ли я так
скоро  отойду. Пожалуй,  виноград  я  сразу  кушать  не  стану. Да и  спать,
пожалуй,  не  лягу.  А  буду   на  кровати  ворочаться  до  утра,  вспоминая
оскорбление  действием.  А  утром небось  встану серый, ужасный,  больной  и
постаревший  - такой, которого как раз  надо поскорей омолаживать при помощи
тех же обезьян".
Нет, автор рассказал эту маленькую  историйку  вовсе не в  христианском
смысле и не  с проповедью христианской морали  -  дескать, отойди от  зла и,
дескать, если тебя ударили по морде, то подставь еще что-нибудь подобное для
удара.
Нет, автор  презирает такую  философию. Автор  рассказал эту  историйку
всего  лишь  для  того,  чтобы  показать,  как работает  здоровый  мозг,  не
искушенный культурой, привычками и предрассудками (IX).
Однажды летом  на Кавказе автор зашел в зоологический сад.  Собственно,это не был даже зоологический сад, а это был небольшой передвижной зверинец,приехавший на гастроли.Автор стоял у клетки, набитой обезьянами, и следил за ихними ужимками иигрой.Нет, это не были заморенные ленинградские обезьянки, которые кашляют, ичихают, и жалостно на вас глядят, подперев лапкой свою мордочку.
Это были, напротив того,  здоровенные, крепкие обезьяны, живущие  почтипод своим родным небом.Ужасно бурные движения, прямо  даже чудовищная радость жизнь,страшная,потрясающая  энергия и  бешеное здоровье  были видны в каждом движении  этихобезьян.Они ужасно бесновались, каждую  секунду были в движении, каждую минутулапали своих самок, жрали, какали, прыгали и дрались.Это просто был ад. Это был настоящий и даже, говоря возвышенным языком,великолепный пир здоровья и жизни.
Автор любовался этой  картиной и, понимая свое ничтожество, почтительновздыхая,  стоял у клетки,  слегка  даже пришибленный таким  величием,  такимвеликолепием жизни."Ну   что  ж,-подумал  автор,-если  старик   Дарвин  не  надул   и  этодействительно  наши почтенные родичи, вернее  -  наши  двоюродные братья, тодовольно-таки грустный вывод напрашивается в этом деле".Вот  рядом  с  клеткой стоит  человек  - автор.  Он медлителен в  своихдвижениях. Кожа  на его лице желтоватая, глаза усталые,  без особого блеска,губы сжаты в ироническую, брезгливую улыбку. Ему скучновато. Он, изволите ливидеть, зашел в зверинец поразвлечься. Он зашел под крышу, чтобы укрыться отпалящих лучей солнца. Он устал. Он опирается на палку.А рядом  в  неописуемом  восторге,  позабыв о  своей неволе,  беснуютсяобезьяны, так сказать - кузены и кузины автора.
"Черт возьми,- подумал автор,- прямо даже великолепное здоровье в такомслучае я соизволил порастрясти за годы своей жизни, за годы работы головой".Но не в этом суть.Один посетитель  зверинца, какой-то, по-видимому, перс, долго и любовноследивший  за  обезьянами, схватив без  слов  мою палку, ударил  ею  одну изобезьян по морде, не очень, правда, сильно, но чрезвычайно обидно и коварно,хотя бы с точки зрения остального человечества.Обезьяна  ужасно  завизжала,  начала  кидаться,  царапаться   и грызть железные прутья. 
Ее злоба была столь же велика, как и ее могучее здоровье.А  какая-то  сострадательная  дама,  сожалея   о   случившемся,  подалапострадавшей обезьянке ветку винограда.Тотчас обезьянка мирно заулыбалась,  начала торопливо  жрать виноград,запихивая его  за  обе щеки.  Довольство и счастье светились на ее мордочке.Обезьяна,  позабыв обиду  и  боль, позволила даже  коварному персу погладитьсебя по лапке."Ну-те,- подумал автор,-ударьте меня  палкой  по морде. Навряд ли я такскоро  отойду. Пожалуй,  виноград  я  сразу кушать  не  стану. Да и  спать,пожалуй,  не  лягу.  
А  буду   на  кровати  ворочаться  до  утра,  вспоминаяоскорбление  действием.  А  утром небось  встану серый, ужасный,  больной  ипостаревший  - такой, которого как раз  надо поскорей омолаживать при помощитех же обезьян".Нет, автор рассказал эту маленькую  историйку  вовсе не в  христианскомсмысле и не  с проповедью христианской морали  - дескать, отойди от  зла и,дескать, если тебя ударили по морде, то подставь еще что-нибудь подобное дляудара.Нет, автор  презирает такую  философию. Автор  рассказал эту историйкувсего  лишь  для  того,  чтобы  показать,  как работает  здоровый  мозг,  неискушенный культурой, привычками и предрассудками (IX).