Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
СНОВА НЕПРИЯТНОСТИ
На мне серое гимназическое пальто с серебряными пуговицами. За спиной ранец. 
В карман моего пальто мама сует записку с адресом гимназии.
— Мама,— говорю я,— ты не беспокойся Я так хорошо знаю дорогу, что могу с закрытыми глазами дойти до гимназии.
Мама говорит: 
— Только ты и в самом деле не вздумай идти с закрытыми глазами. С тебя хватит. 
Я выхожу на улицу. 
Нет, конечно, с закрытыми глазами я не пойду. Это опасно. На улицах конки, извозчики. Но от угла Большого до гимназии я непременно пойду с закрытыми глазами. Всего двести десять шагов. Это сущие пустяки. 
Дойдя до Большого проспекта, я закрываю глаза и, как слепой, иду, тычась на людей и задевая стены и тумбы. При этом мысленно считаю шаги. Двести... Двести десять... 
Произнеся вслух «Двести десять», я с силой наталкиваюсь на какого-то человека. Открываю глаза. Стою как раз у дверей гимназии. А человек, которого я толкнул,— это наш учитель и классный наставник. 
— Ах, извините,— говорю я.— Я вас не заметил. 
— Надо замечать,— сердито говорит учитель.— Для этого у тебя есть глаза. 
— Они были закрыты,— говорю я. 
— Зачем же ты глаза закрываешь, глупый мальчишка? — говорит учитель. 
Я молчу. Во-первых, это долго объяснять, во-вторых, он, пожалуй, не поймет, почему я закрыл глаза. 
— Ну? — спрашивает учитель. 
— Просто так закрыл. От ветра... 
Учитель хмуро смотрит на меня и сердито говорит: 
— Ну, что ж ты стоишь как пень? Иди... 
Я стою оттого, что я вежливый человек. 
Я хочу пропустить его вперед. 
Мы одновременно шагаем к двери и в дверях снова сталкиваемся. 
Еще более сердито учитель смотрит на меня. 
Мама говорит:
— Только ты и в самом деле не вздумай идти с закрытыми глазами. С тебя хватит. 
Я выхожу на улицу. 
Нет, конечно, с закрытыми глазами я не пойду. Это опасно. На улицах конки, извозчики. Но от угла Большого до гимназии я непременно пойду с закрытыми глазами. Всего двести десять шагов. Это сущие пустяки. 
Дойдя до Большого проспекта, я закрываю глаза и, как слепой, иду, тычась на людей и задевая стены и тумбы. При этом мысленно считаю шаги. Двести... Двести десять... 
Произнеся вслух «Двести десять», я с силой наталкиваюсь на какого-то человека. Открываю глаза. Стою как раз у дверей гимназии. А человек, которого я толкнул,— это наш учитель и классный наставник. 
— Ах, извините,— говорю я.— Я вас не заметил. 
— Надо замечать,— сердито говорит учитель.— Для этого у тебя есть глаза. 
— Они были закрыты,— говорю я. 
— Зачем же ты глаза закрываешь, глупый мальчишка? — говорит учитель. 
Я молчу. Во-первых, это долго объяснять, во-вторых, он, пожалуй, не поймет, почему я закрыл глаза. 
— Ну? — спрашивает учитель. 
— Просто так закрыл. От ветра... 
Учитель хмуро смотрит на меня и сердито говорит: 
— Ну, что ж ты стоишь как пень? Иди... 
Я стою оттого, что я вежливый человек. 
Я хочу пропустить его вперед. 
Мы одновременно шагаем к двери и в дверях снова сталкиваемся. 
Еще более сердито учитель смотрит на меня.