Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
Пчёлы и люди
В один колхоз приехал в гости красноармеец. И в подарок своим родственникам он привёз баночку цветочного мёду.
И до того этот мёд всем понравился, что колхозники решили устроить у себя пчеловодство.
А кругом никто пчеловодством не занимался. И колхозникам надо было устраивать всё заново — ульи делать и пчёл из лесу переводить на новые квартиры.
В один колхоз приехал в гости красноармеец. И в подарок своим родственникам он привёз баночку цветочного мёду.И до того этот мёд всем понравился, что колхозники решили устроить у себя пчеловодство.А кругом никто пчеловодством не занимался. И колхозникам надо было устраивать всё заново — ульи делать и пчёл из лесу переводить на новые квартиры.
Увидев, что это дело такое длинное, колхозники приуныли.
— Это,— говорят,— долгая канитель! Пока то да сё и лето пройдёт. И мы не увидим мёду до следующего года. А нам надо сейчас.
А среди колхозников находился один прекрасный человек, некто Иван Панфилыч, немолодой мужчина лет семидесяти двух. Он в молодые годы занимался пчеловодством.
Вот он говорит:
— Для того чтобы в этом году чай пить с мёдом, надо поехать куда-нибудь туда, где есть пчеловодство, и там у них надо купить то, о чём мы мечтаем.
Колхозники говорят:
— Наш колхоз — миллионер. Перед затратами он не постоит. Давайте купим пасеку на полном ходу! Чтобы пчёлы уже в ульях сидели. А то если из леса пчёл переведём, они, может быть, окажутся неважные. Может быть, они начнут какой-нибудь жуткий мёд изготовлять, какой-нибудь липовый. А нам надо цветочный.
И вот дали Ивану Панфилычу деньги и послали его в город Тамбов.
Приезжает он в Тамбов. Там ему говорят:
— Вы правильно сделали, что приехали к нам. У нас три деревни переселились на Дальний Восток. Осталось лишнее пчеловодство. Это пчеловодство мы вам можем отдать чуть не даром. Только как вы этих пчел повезёте — вот это для нас вопрос. Товар, можно сказать, рассыпной, крылатый. Чуть что — разлетится в разные стороны. И мы страшимся, что к месту назначения вы привезёте одни только пчелиные домики да личинки.
Панфилыч говорит:
— Как-нибудь я их перевезу. Я знаю пчел. Я всю жизнь имел с ними общение.
И вот Панфилыч на двух подводах привёз на станцию шестнадцать ульев.
На станции он схлопотал открытую платформу. Поставил на эту платформу свои ульи и покрыл их брезентом.
И вот вскоре товарный поезд тронулся. И наша платформа покатилась.
Панфилыч торжественно стоял на платформе и беседовал с пчёлами.
— Ничего, ребятки,— говорил он им,— докатимся! Маленько потерпите в темноте, а там я вас снова к цветам пущу, И вы уже там, я так думаю, своё возьмёте. Главное, не тревожьтесь, что я вас в темноте везу. Это я вас нарочно брезентом закрыл, чтоб вы сдуру не вылетели на ходу поезда. В противном случае обратно на поезд уже не вскочите.
И вот поезд едет день. И другой день он едет.
На третий день Панфилыч стал немного волноваться. Поезд идёт медленно. На каждой станции останавливается. Подолгу стоит. И непонятно, когда он доедет к месту назначения.
На станции Поля Панфилыч сошёл со своей платформы и обратился к начальнику станции. Он спросил:
— Скажите, уважаемый, долго ли будем стоять на вашей станции?
Начальник станции отвечает:
— Право, не знаю, может быть, и до вечера постоим.
Панфилыч говорит:
— Если до вечера, то я открою брезент и выпущу своих пчёлок на ваши поля. А то они в пути истомились. Третий день под брезентом сидят. Проголодались. Не пьют, не кушают и личинок не кормят.
Начальник говорит:
— Поступайте как хотите! Какое мне дело до ваших крылатых пассажиров! У меня и без того дел хватает. А тут я буду о ваших личинках тревожиться. Ещё что за глупости!
Панфилыч вернулся к своей платформе и снял брезент.
А погода была великолепная. Небо голубое. Июльское солнышко блестит. Кругом поля. Цветы растут. Каштановая роща зацветает.
Вот Панфилыч снял брезент с платформы. И тотчас целая армия пчёл поднялась к небесам.
Пчёлы покружились, осмотрелись и направились в поля и леса.
Пассажиры обступили платформу. И Панфилыч, стоя на платформе, произнёс им лекцию о пользе пчёл.
Но во время лекции на станцию вышел начальник и стал давать сигналы машинисту, чтоб тот тронулся в путь.
Панфилыч прямо ахнул, когда увидел эти сигналы. С тревогой он говорит начальнику станции:
— Уважаемый, не отправляйте поезд! У меня все пчёлы в разгоне.
Начальник станции говорит:
— А вы им свистните, чтоб они скорей обратно садились! Более трёх минут я не могу поезд задерживать.
Панфилыч говорит:
— Умоляю, задержите поезд до заката солнца! На закате солнца пчёлы вернутся на свои места. В крайнем случае отцепите мою платформу! Я без пчёл не могу ехать. Тут у меня одна тысяча осталась, а пятнадцать тысяч в полях. Войдите в положение! Не отнеситесь равнодушно к такой беде!
Начальник станции говорит:
— У нас не пчелиный курорт, а железная дорога. Подумаешь, пчёлы улетели! А на следующем поезде скажут: мухи улетели. Или блохи, скажут, выскочили из мягкого вагона. Так что ж, я должен ради этого поезда задерживать? Не смешите меня!
И тут начальник станции снова даёт сигнал машинисту.
И вот поезд трогается.
Панфилыч, бледный как полотно, стоит на своей платформе. Руками разводит. Смотрит по сторонам. И дрожит от огорчения.
А поезд идёт.
Ну, некоторое количество пчёл успело всё-таки вскочить на ходу. А большая часть осталась в полях и роще.
И вот поезд скрылся из виду.
Начальник вернулся на станцию. И приступил к работе.
Пишет он что-то в ведомости. И пьёт чай с лимоном.
И вдруг он слышит, что на станции происходит какой-то шум.
Начальник открывает окно, чтоб посмотреть, что случилось. И видит, что среди ожидающих пассажиров происходит суматоха, беготня и суетня.
Начальник спрашивает:
— Что произошло?
Ему отвечают:
— Тут пчёлы укусили трёх пассажиров. И теперь бросаются на остальных. Их такое множество, что небо почернело.
И тут начальник видит, что целая туча пчёл носится вокруг станции.
Естественно, они ищут свою платформу. А платформы нет. Она уехала. Вот они и бросаются на людей и куда попало.
Только начальник хотел отойти от окна, чтобы выйти на станцию, как вдруг в окно влетело множество разъярённых пчёл.
Начальник схватил полотенце и стал им махать, чтобы выгнать пчёл из комнаты.
Но, видимо, это его и погубило.
Две пчелы укусили его в шею. Третья — в ухо. Четвёртая ужалила его в лоб.
Замотавшись в полотенце, начальник лёг на диван и стал испускать жалобные стоны.
Вскоре прибегает его помощник и говорит:
— Кроме вас, пчёлы укусили в щеку дежурного телеграфиста. И он теперь отказывается работать.
Начальник станции, лежа на диване, говорит:
— Ай, что же делать?
Тут прибегает ещё один служащий и говорит начальнику:
— Билетная кассирша, то есть ваша жена Клавдия Ивановна, сию минуту укушена в нос. Наружность её теперь окончательно испортилась.
Начальник станции застонал сильнее и сказал:
— Надо скорей вернуть платформу с этим сумасшедшим пчеловодом.
Начальник соскочил с дивана и стал звонить по телефону. И со следующей станции ему ответили:
— Ладно. Платформу сейчас отцепим. Но только у нас нет паровоза доставить её вам.
Начальник станции кричит:
— Паровоз мы пришлём. Отцепляйте платформу поскорей. Уже мою супругу пчёлы укусили. Моя станция Поля опустела. Все пассажиры спрятались в сарай. Только одни пчёлы носятся по воздуху. И я отказываюсь выходить на улицу, пускай происходят крушения!
И вот вскоре платформа была доставлена.
Все с облегчением вздохнули, когда увидели платформу, на которой стоял Панфилыч.
Панфилыч приказал поставить платформу на то самое место, где она стояла. И пчёлы, увидев эту платформу, моментально подлетели к ней.
А пчёл было так много, что среди них произошла давка. И такой у них гул поднялся и такое жужжание, что собака завыла и голуби к небу поднялись.
Панфилыч, стоя на платформе, приговаривал:
— Спокойно, ребятки, не торопитесь! Время есть. Занимайте свои места согласно своим плацкартам!
Через десять минут всё стало тихо.
Убедившись, что всё в порядке, Панфилыч сошёл со своей платформы.
И люди, находившиеся на станции, зааплодировали ему. И Панфилыч, как артист, стал раскланиваться с ними. И при этом сказал:
— Опустите ваши воротники! Откройте лица! И перестаньте дрожать за свою судьбу — укусов более не произойдёт.
И, сказав это, Панфилыч направился к начальнику станции.
Начальник, замотанный полотенцем, продолжал лежать на диване. Он охал и стонал. Но он ещё больше застонал, когда Панфилыч вошёл в комнату.
Панфилыч сказал:
— Я очень сожалею, уважаемый, что мои пчёлы вас укусили. Но в этом вы сами виноваты. Нельзя столь равнодушно относиться к делам, независимо от того, большие они или маленькие. Пчёлы этого не выносят. Они без всяких разговоров кусают за это людей.
Начальник застонал ещё больше, а Панфилыч продолжал:
— Пчёлы абсолютно не переносят бюрократизма и равнодушия к их судьбе. Вы же с ними поступили так, как, вероятно, поступаете с людьми,— и вот вам расплата.
Панфилыч посмотрел в окно и добавил:
— Закат солнца произошёл. Мои спутницы заняли свои места. Честь имею кланяться! Мы поехали.
Начальник станции слабо кивнул головой — дескать, уезжайте поскорей! И тихо прошептал:
— Всех пчёл-то захватили? Глядите, не оставьте чего-нибудь у нас!
Панфилыч говорит:
— Если две-три пчелы у вас и останутся, то это вам пойдёт на пользу. Своим жужжанием они вам будут напоминать о последнем событии.
С этими словами Панфилыч вышел из помещения.
На другой день к вечеру наш славный Панфилыч прибыл со своим живым товаром к месту назначения.
Колхозники встретили его с музыкой.
Март 1941