Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
ПОСЛЕДНЯЯ НЕПРИЯТНОСТЬ
На этот раз позвольте рассказать драматический эпизод из жизни  умерших
людей.
А так  как  это  факт,  то  мы  и не  позволим себе  в  своем изложении
допускать слишком много смеха и шуток,  для того чтобы не обидеть оставшихся
в живых.
Но поскольку  эта история  до некоторой степени  комична и  смех,  как
говорится,
сам по себе  может  прорваться, то  мы заранее  попросим  у  читателя
извинения за
невольную, быть может, нетактичность по отношению к живым и мертвым.
Конечно, сам факт  в своем первоначальном смысле ничего  комического не
имел.Наоборот, умер один  человек, один небольшой работник,  индивидуально
незаметный
в блеске наших дней.
И, как  это  часто  бывает,  после  смерти  начались пышные разговоры:
дескать,
сгорел на своем посту, эх, кого мы потеряли, вот это был человек, какая
жалость,
друзья, что мы его лишились.
Ну, ясно, конечно, безусловно, при жизни  ему   ничего  такого
оригинального никто
не говорил, и он, так сказать, отправился в дальний путь, сам  того  не
подозревая, что
он собой представляет в фантазии окружающих людей.
Конечно, если бы он не умер, то еще неизвестно, как бы обернулась эта
фантазия. Скорей всего, те же окружающие, как говорится, загнули бы ему
салазки.
Но поскольку он  безвозвратно  умер,  то  вот  оно так  и  получилось
божественно.
С одной стороны, друзья, прелестно  умирать,  а с  другой  стороны --
мерси, лучше
не надо. Уж как-нибудь обойдемся без вашей чувствительной
благодарности.
Короче говоря, в том учреждении,  где  он  работал,  состоялась  после
занятий
беседа, и на этой  беседе  вспоминали  разные  трогательные  эпизоды из
жизни умершего.
Потом сам директор взял слово. И в силу ораторского искусства он загнул
свою
речь до того  чувствительно,   что   сам  слегка   прослезился.   И,
прослезившись, похвалил умершего сверх всякой меры.
Тут окончательно разыгрались  страсти.  И каждый  наперерыв  стремился
доказать,
что он потерял верного друга, сына, брата, отца и учителя.
Из рядов вдруг один  пронзительно  крикнул, что  надо  бы захоронение
попышней устроить, чтобы другие служащие тоже стремились бы к этому. И, видя
это, они,
может быть, еще более поднажмут  и  докажут  всем,  что  они  этого
заслуживают.
Все сказали:  это  правильно. И  директор сказал: пусть союз на  стенку
лезет -- захоронение будет отнесено на казенный счет.
Тогда  встал  еще один  и  сказал, что таких замечательных  людей надо,
вообще
говоря, хоронить с музыкой, а не везти молча по пустынным улицам.
Тут,  утирая  слезы, встает со своего места родственник этого умершего,
его
родной племянник, некто Колесников.
Он так говорит:
На этот раз позвольте рассказать драматический эпизод из жизни  умершихлюдей. А так  как  это  факт,  то  мы  и не  позволим себе  в  своем изложении допускать слишком много смеха и шуток,  для того чтобы не обидеть оставшихсяв живых.
Но поскольку  эта история  до некоторой степени  комична и  смех,  какговорится,сам по себе  может  прорваться, то  мы заранее  попросим  у  читателяизвинения заневольную, быть может, нетактичность по отношению к живым и мертвым.
Конечно, сам факт  в своем первоначальном смысле ничего  комического неимел. Наоборот, умер один  человек, один небольшой работник,  индивидуально незаметный в блеске наших дней.И, как  это  часто  бывает,  после  смерти  начались пышные разговоры: дескать, сгорел на своем посту, эх, кого мы потеряли, вот это был человек, какаяжалость, друзья, что мы его лишились. Ну, ясно, конечно, безусловно, при жизни  ему   ничего  такогооригинального никто не говорил, и он, так сказать, отправился в дальний путь, сам  того неподозревая, что он собой представляет в фантазии окружающих людей. Конечно, если бы он не умер, то еще неизвестно, как бы обернулась эта фантазия. Скорей всего, те же окружающие, как говорится, загнули бы ему салазки. Но поскольку он  безвозвратно  умер,  то  вот  оно так  и  получилось божественно.
С одной стороны, друзья, прелестно  умирать,  а с  другой  стороны -- мерси, лучшене надо. Уж как-нибудь обойдемся без вашей чувствительной благодарности.
Короче говоря, в том учреждении,  где  он  работал,  состоялась  послезанятий беседа, и на этой  беседе  вспоминали  разные  трогательные  эпизоды из жизни умершего. Потом сам директор взял слово. И в силу ораторского искусства он загнул свою речь до того  чувствительно,   что   сам  слегка   прослезился.   И, прослезившись, похвалил умершего сверх всякой меры. Тут окончательно разыгрались  страсти.  И каждый  наперерыв  стремился доказать,что он потерял верного друга, сына, брата, отца и учителя.
Из рядов вдруг один  пронзительно  крикнул, что  надо  бы захоронение попышней устроить, чтобы другие служащие тоже стремились бы к этому. И, видя это, они,может быть, еще более поднажмут  и  докажут  всем,  что  они  этого заслуживают. Все сказали:  это  правильно. И  директор сказал: пусть союз на  стенку лезет -- захоронение будет отнесено на казенный счет.Тогда  встал  еще один  и  сказал, что таких замечательных  людей надо,вообще говоря, хоронить с музыкой, а не везти молча по пустынным улицам. Тут,  утирая слезы, встает со своего места родственник этого умершего,его родной племянник, некто Колесников.
Он так говорит:
-- Боже мой, сколько лет я жил с моим дядей в одной квартире! Не скажу, чтобы мы часто с ним ругались,  но все-таки мы жили неровно поскольку я и не думал, какой  у меня дядя. А теперь, когда  вы мне  об этом говорите, каждое ваше слово, как расплавленный металл, капает на мое  сердце.  Ах, зачем я не устроил уютную жизнь моему дяде! Теперь это меня будет мучить всю мою жиэнь.
Нет, я не поленюсь смотаться в одно местечко, где, как мне известно, имеется лучший духовой оркестр из шести труб и  одного барабана. И мы пригласим этот оркестр, чтобы он сыграл моему дяде что-нибудь особенное.
Все сказали:
-- Правильно, пригласи  этот оркестр -- этим ты частично загладишь свое хамское поведение по отношению к своему дяде.
Короче  говоря, через два дня состоялось захоронение. Было много венков и масса народу. Музыканты действительно играли недурно и привлекали внимание прохожих,
которые то и дело спрашивали: "Кого хоронят? "
Сам племянник  этого дяди подошел на  ходу к  директору и  так ему тихо сказал:
-- Я пригласил этот оркестр, но они поставили условие -- заплатить им сразу  после  захоронения, поскольку они вскоре уезжают на  гастроли  в Старую Руссу.
Как нам поступить, чтобы заплатить им без особой мотни?
Директор говорит:
-- А разве за оркестр не ты будешь платить?
Племянник удивился и даже испугался. Он говорит :
-- Вы же сами сказали, что похороны на казенный счет. А я только бегал приглашать оркестр.
Директор говорит:
-- Так-то  так,  но  как  раз оркестр у  нас по смете не  предусмотрен.
Собственно говоря, умерло   маленькое,  незначительное  лицо,   и  вдруг  мы   с бухты-барахты пригласили ему оркестр! Нет, я не могу  на это  пойти, мне  союз за это холку намнет.
Которые шли с директором, те тоже сказали:
-- В  конце   концов,  учреждение  не  может   платить   за   каждого скончавшегося. Еще скажи спасибо, что заплатили за грузовик и за всякую похоронную муру. А за оркестр
сам плати, раз это твой дядя.
Племянник говорит:
-- Что вы -- опухли, откуда я двести рублей возьму?
Директор говорит:
-- Тогда сложись вместе со своими родственниками и как-нибудь вывернись из беды.
Племянник, сам пе свой, подбежал на  ходу  к  вдове и  доложил  ей, что происходит. Вдова еще больше зарыдала и отказалась что-либо платить. Колесников пробился  сквозь  толпу  к оркестру и  сказал  им, чтобы они перестали  дудеть  в  свои  трубы,  поскольку  дело   запуталось   и  теперь неизвестно, кто будет платить. В рядах  оркестрантов,  которые   шли   строем,  произошло   некоторое замешательство. Главный из них сказал:
-- Музыку  мы  не  прекратим,  доиграем  до конца и через суд потребуем деньги с того, кто сделал заказ.
И, снова взмахнув медными тарелками, прекратил дискуссию. Тогда  Колесников  опять  пробился  к   директору,  но   тот,  предвидя неприятности, сел в машину и молча отбыл.
Беготня и суетня вызвали удивление  в рядах процессии. Отъезд директора и громкое  стенание  вдовы еще  того более поразили всех  присутствующих.
Начались разговоры,  расспросы и шептанья,  тем более  что  кто-то пустил  слух, будто директора срочно вызвали по вопросу о снижении зарплаты. В общем,  к  кладбищу  подошли в полном  беспорядке.  Само захоронение состоялось в крайне  быстром темпе  и уже без речей. И  все разошлись не  особенно довольные. И некоторые  бранили умершего, вспоминая из  его мелкой жизни  то одно,то другое.
На другой день племянник умершего дяди  до того нажал на директора, что тот обещал согласовать вопрос с союзом.  Но при этом сказал, что дело  вряд ли пройдет,
так  как задача  союза  --  заботиться  о  живых, а  не  валандаться  с мертвыми.
Так или иначе, Колесников пока что продал свое драповое пальто, чтобы отвязаться  от оркестрантов,  которые  действительно  ни перед  чем  не остановились
бы, чтобы получить свои пречистые. Свое  пальто  племянник продал за 260  рублей. Так что после расплаты с оркестром у него остался навар-- 60 рублей. На эти деньги  племянник своего  дяди пьет третий день. И это обстоятельство сигнализирует нам, что учреждение во главе с директором оказалось не на полной высоте.
Будучи выпивши, племянник этого дяди  пришел  ко мне  и, утирая рукавом слезы, рассказал мне об  этой  своей мелкой неприятности,  которая  для него была, наверно,
далеко не последней. Для дяди же эта мелкая неприятность была последней. И то хорошо.
 1939