Купить этот сайт
Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
Пелагея
Пелагея  была  женщина  неграмотная. Даже своей  фамилии  она  не умела
подписывать.
А муж у Пелагеи  был  ответственный  советский  работник. И хотя он был
человек простой, из  деревни, но за пять  лет  житья в городе  поднаторел во
всем. И не только фамилию подписывать, а чорт знает, чего только не знал.
И очень он стеснялся, что жена его была неграмотной.
Пелагея  была  женщина  неграмотная. Даже своей  фамилии  она  не умелаподписывать. А муж у Пелагеи  был  ответственный  советский  работник. И хотя он былчеловек простой, из  деревни, но за пять  лет  житья в городе  поднаторел вовсем. И не только фамилию подписывать, а чорт знает, чего только не знал. И очень он стеснялся, что жена его была неграмотной.
-- Ты  бы,  Пелагеюшка, хоть фамилию подписывать  научилась, -- говорил он. --  Легкая такая  у  меня фамилия, из двух слогов  -- Куч-кин,  а ты не можешь... неловко...
А Пелагея, бывало, рукой махнет и отвечает:
-- Ни к чему,  дескать, мне  это, Иван Николаевич.  Годы мои постепенно идут. Рука специально не гнется. На что мне теперь учиться и буквы выводить? Пущай лучше молодые пионеры учатся, а я и так до старости доживу.
Муж  у Пелагеи был человек ужасно какой занятой и на жену много времени тратить  не мог. Покачает он головой -- ох, дескать, Пелагея,  Пелагея. .. И замолчит.
Но однажды все-таки принес Иван Николаевич специальную книжку.
-- Вот, -- говорит, -- Поля, новейший букварь-самоучитель, составленный по последним методам. Я, говорит, сам буду тебе показывать.
А Пелагея усмехнулась  тихо, взяла букварь  в  руки, повертела его и  в комод спрятала -- пущай, дескать, лежит, может, потомкам пригодится. Но вот однажды днем присела Пелагея за работу. Пиджак Ивану Николаевичу надо было починить, рукав протерся. И села Пелагея за стол. Взяла иголку.  Сунула руку под пиджак - шуршит что-то.
"Не деньги ли?" -- подумала Пелагея.
Посмотрела,  --  письмо. Чистый  такой,  аккуратный  конверт, тоненькие буковки на  нем, и бумага вроде как духами или одеколоном попахивает. Екнуло у Пелагеи сердце.
"Неужели же, -- думает, -- Иван Николаевич меня зря обманывает? Неужели же  он  сердечную  переписку ведет  с порядочными  дамами  и надо  мной  же, неграмотной дурой, насмехается?"
Поглядела Пелагея на конверт, вынула письмо, развернула -- не разобрать по неграмотности.
Первый раз в жизни пожалела Пелагея, что читать она не может.
"Хоть, -- думает,  -- и  чужое  письмо, а должна  я  знать, чего  в нем пишут.. Может, от  этого  вся  моя  жизнь переменится, и мне лучше в деревню ехать, на мужицкие работы".
Заплакала  Пелагея,  стала  вспоминать,  что  Иван  Николаевич,  будто, переменился в последнее время, -- будто, он стал об усишках своих заботиться и руки чаще мыть.
Сидит Пелагея, смотрит на письмо и ревет белугой. А  прочесть письмо не может. А чужому человеку показать совестно. После  спрятала Пелагея письмо  в комод, дошила пиджак и стала дожидать Ивана Николаевича. И когда  пришел он, Пелагея и виду не  показала. Напротив того, она  ровным и спокойным тоном  разговаривала с мужем и  даже намекнула
ему, что  она непрочь  бы поучиться, и что ей чересчур надоело быть темной и неграмотной бабой.
Очень этому обрадовался Иван Николаевич.
-- Ну и отлично, -- сказал он. -- Я тебе сам буду показывать.
-- Что ж, показывай, -- сказала Пелагея.
И в упор посмотрела на ровные, подстриженные усики Ивана Николаевича. Два месяца подряд  Пелагея изо дня в день училась читать. Она терпеливо по  складам  составляла слова, выводила буквы  и заучивала  фразы. И  каждый вечер  вынимала   из  комода  заветное   письмо  и  пыталась  разгадать  его таинственный смысл. Однако, это было очень, нелегко. Только на третий месяц Пелагея одолела науку.
Утром, когда Иван Николаевич ушел на работу,  Пелагея вынула  из комода письмо и принялась читать его.
Она с трудом разбирала тонкий почерк, и только еле уловимый запах духов от бумаги подбадривал ее. Письмо было адресовано Ивану Николаевичу.
Пелагея читала:
"Уважаемый товарищ Кучкин!
Посылаю вам обещанный букварь. Я думаю, что ваша жена в  два-три месяца вполне может одолеть  премудрость.  Обещайте,  голубчик,  заставить  ее  это сделать.  Внушите ей,  объясните,  как,  в   сущности,  отвратительно  быть неграмотной бабой. Сейчас,  к  этой  годовщине,  мы  ликвидируем  неграмотность   по  всей Республике всеми средствами, а о своих близких почему-то забываем. Обязательно это сделайте, Иван Николаевич.
С коммунистическим приветом
 Мария Блохина".
Пелагея дважды перечла это письмо и, скорбно сжав губы и, чувствуя какую-то тайную обиду, заплакала.