Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
Точная идеология
ТОЧНАЯ ИДЕОЛОГИЯ
Собрание подходило к концу.
Конторщик счетного отделения Сережа Блохин долго откашливался, переступая с ноги на ногу и, наконец, чувствуя, как душа его медленно уходит в пятки, попросил слова.
Собрание подходило к концу.
Конторщик счетного отделения Сережа Блохин долго откашливался, переступая с ноги на ногу и, наконец, чувствуя, как душа его медленно уходит в пятки, попросил слова. 
— Можно. Говори, — сурово сказал председатель.
Сережа влез на возвышение и испуганно взглянул на толпу.
Зубы его отбивали мелкую дробь.
— А-ба-ба, товарищи, — сказал Сережа Блохин, лязгая зубами. — Я про это, а-ба-ба, про то... Я, товарищи... предыдущего оратора а-ба-ба...
Одним словом, конторщик Сережа Блохин хотел доложить собранию, что предыдущий оратор неправильно упрекает служащих в шаткости убеждений и в отсутствии терпимой и точной идеологии. Сережа хотел сказать, что не боги горшки обжигают и точная идеология у всех имеется.
Еще Сережа хотел добавить о коллективном строительстве государства, но растерялся, сказал три раза подряд а-ба-ба и сошел с возвышения.
Ну, что ж! Не каждому человеку отпущено красноречие и не каждый рожден для трибуны.
Сережа не был рожден для трибуны, а потому, стерев пот со лба, Сережа ушел с собрания несколько подавленный своим смелым выступлением и своим интересом к общественным задачам.
Сережа шел по улице, размахивая руками, и мысленно громил своих противников.
— Да-с! — мысленно кричал Сережа. — Предыдущий оратор упрекает нас в шаткости... А мы, товарищи, можем животы свои положить на алтарь отечества... Предыдущий оратор личности оскорбляет... Бейте его, товарищи! Хватайте предыдущего оратора! Волоките его с трибуны!..
Домой Сережа Блохин пришел поздно, и дома, глотая холодный суп, делился с женой впечатлениями за день.
— Я, Луша, так и сказал, — говорил Блохин. — Я говорю: свинство упрекать нас в шаткости. Мы, говорю, можем животы свои отдать на алтарь отечества, если государству понадобится. А вы говорите — идеологии у нас нет! Эх, говорю, товарищи!.. Ей-богу, так и сказал...
Жена с беспокойством слушала Сережу, укоризненно покачивая головой.
— Вот ты, Луша, головой махаешь, — сказал Сережа, — пугаешься, небось, зачем это я, дескать, выступаю общественно и обвинительные речи говорю. А ведь нужно же кому-нибудь говорить... Нужно кому-нибудь следить за общественным интересом. А я так и сказал: оставьте, говорю, про нас беспокоиться. Мы, говорю, сами с усами...
— Да брось ты про это распространяться, — обиженно прервала жена. — Ты вот лучше к управдому сходи. Ведь цену-то какую нам на квартиру назначили: четырнадцать рублей назначили...
— Как это? — спросил Сережа. — Почему это четырнадцать? Откуда это, если я служащий? Да ты не путаешь ли?
— Не путаю, — сказала жена. — Список под воротами висит...
— Вот! — сказал Сережа, хватаясь за голову. — Видали, четырнадцать рублей! Да что ж это? Нельзя же так! Я, Луша, на собрании так и сказал: нельзя же, говорю, так, товарищи. Было бы, говорю, за что живот свой класть на алтарь отечества. А то, говорю, и класть-то не за что...
Жена с испугом посмотрела на Сережу и сказала:
— Вот погоди — арестуют тебя за такие эти слова.
— И пущай! — сказал Сережа. — Пущай арестуют. Пущай в Нарымский край сошлют. Я не могу так больше... Мне правда важна... Я так и сказал... Живот, говорю, животом, а правда, говорю, важнее. Не могу, говорю, признавать такое государственное строительство. Фу! Да не путаешь ли ты, Луша? Дай-ка я сбегаю к управдому.
Сережа напялил шапку на голову и бросился из квартиры. Через пять минут Сережа вернулся, потирая руки.
— Спутал, черт лысый, — сказал Сережа. — Перепутал, говорит... Я ему все отпел. Я говорю: мы за вас, чертей, на общественных собраниях выступаем, участвуем, так сказать, в коллективном строительстве, а вы, говорю, что ж это, уважаемый товарищ?..
— Ну, а он что? — равнодушно спросила жена.
— Ну, а он хвост поджал. Ошибся, говорит. Девять, говорит, рублей с вашей квартиры. То-то, говорю.
Сережа вздохнул с облегчением и принялся за прерванный обед.