Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
Глава четвертая ГЕРОЙ ЗОЩЕНКО 3

тателей автора принимается за простодушие рас­сказчика. Приведем типичные примеры "прогова-ривания" героя. Вот он радуется размаху жилищ­ного строительства в стране:

Недавно ездили мы через весь Союз. Спе­циально глядели, как живут люди.

Ничего себе, живут. Стараются.

В любом городе заметно вырастают новые дома и домишки. Все больше такие неболь­шие коттеджи, вроде халуп.

И жилищный кризис в связи с этим начал, как будто бы, слегка ослабевать. Более как семнадцать человек в одной комнате нам не приходилось видеть.

Много ли человеку нужно

Другой формой скрытой сатиры является раз­глагольствование героя по поводу того или ино­го начинания, которое он поддерживает, но, на­ивно философствуя о нем, обнаруживает его ма-лоэффективность, а порой и абсурдность.

Как в других городах проходит режим экономии, я, товарищи, не знаю, а вот в городе Борисове этот режим выгодно обер­нулся.

За одну короткую зиму в одном только нашем учреждении семь сажен еловых дров сэкономлено. Худо ли?

Десять лет такой экономии — это десять кубов все-таки. А за сто лет очень свободно три барки сэкономить можно. Через тысячу лет вообще дровами торговать можно будет.

И об чем только народ раньше думал? От­чего такой выгодный режим раньше в оби­ход не вводил? Вот обидно-то!

Режим экономии

По сходной схеме построены наивные рассуж­дения героя о преодолении в стране жилищного кризиса:


давеча, граждане, воз кирпичей по улице

У провезли. Ей-богу!

меня, знаете, аж сердце затрепетало от радости. Потому строимся же, граждане. Кирпич-то ведь не зря везут. Домишко, значит, где-нибудь строится. Началось тьфу, тьфу, не сглазить!

Лет, может, через двадцать, а то и меньше, у каждого гражданина по цельной комнате

будет. А ежели население шибко не увели­чится и, например, всем аборты разрешат то и по две. А то и по три на рыло. С ванной. Вот заживем-то когда, граждане! В одной

комнате, скажем, спать, в другой гостей принимать, в третьей еще чего-нибудь. Ма­ло ли! Делов-то найдется при такой свободной жизни.

Кризис

Часто герой рассказа, давая свою оценку про­исшествию или критикуя других людей, обнару­живает свои слабости и недостатки. Этот тип са­тирического осмеяния можно назвать "саморазоблачением героя . В одном из ранних расска­зов герой пишет донос на своих соседей по дому. В одной квартире варят самогон, в другой живет девица легкого поведения. Донос, однако, неожи­данно характеризует самого доносчика, как кли­ента своих соседей. В результате невольного са­моразоблачения, герой открывает истинные при­чины, побудившие его к кляузе — он недоволен качеством товара и пренебрежительным к себе отношением:

А еще сообщаю, как я есть честный гражданин, что квартира № 3 тоже, без сомне­ния, подозрительна по самогону, в каковой вкладывают для скусу, что ли, опенки, или, может быть, пельсинные корки, отчего блю­ешь сверх нормы. А в долг, конешно, тоже не доверяют. Хушь плачь!

...А еще, как честный гражданин, сообщаю, что девица Варька Петрова есть подозри­тельная и гулящая. А когда я к Варьке подошедши, так она мной гнушается.

Честный гражданин


 

Зощенковский герой зачастую камуфлирует то, что подвергается осмеянию в рассказе. Типо­логию рассказа Зощенко в самых общих чертах можно представить как сочетание комизма пер­сонажа, юмора языка и ситуативного юмора. Это сочетание, однако, представляет лишь поверх­ностную структуру рассказа. Глубинная же структура и есть сатира собственно — сатиричес­кое осмеяние того или иного типического явле­ния жизни, которое является причиной как не­лепой ситуации, так и самого нелепого поведе­ния и мышления героя. В вышеупомянутом рас­сказе о доносе, за комизмом саморазоблачения скрываются совсем не смешные реалии жизни: самогоноварение, пьянство, проституция, кляуз­ничество, которые для "своего" читателя не просто экономические трудности, а правда его существования. Ведь он знает, как такая, на пер­вый взгляд, безобидная кляуза может повлиять на судьбу соседей доносчика, как он сам, чело­век низкий и беспринципный, может в результате своей кляузной деятельности, оказаться на довольно ответственном посту, где от него бу­дут зависеть судьбы многих людей.

Сатира Зощенко не бичует, она ставит вопро­сы. Это вопросы не открытые, а подспудные. По­чему в стране экономическая разруха, почему такая большая часть населения занимается неле­гальной деятельностью, почему в стране верят доносам любого рода, почему новая "ураганная идеология" не изменила коренным образом со­знания масс, как это утверждалось и утверждает­ся в работах идеологов социализма?

Рассказ Зощенко, таким образом, сатирически двухфокусен, двуобъектен, двупланов. Объект открытого осмеяния — герой-рассказчик — ока­зывается объектом самоосмеяния в глазах нор­мативного читателя, в то время как объектом скрытого осмеяния оказывается "наша бурная действительность". И читатели, и партийные кри­тики, и политические идеологи всегда это хорошо

понимали, поэтому они вовсе не случайно счита­ли рассказы Зощенко (как и сатиру вообще) посягательством на абсолютную верность и не­зыблемость социалистических устоев. Другое де­ло, что сатирическая дву плановость рассказов

Зощенко мешала им заклеймить его до конца, ибо все было так искусно сделано, что не под­давалось грубой односторонней трактовке, а ав­тор и его сторонники всегда могли опровергнуть обвинения, сказав, что был описан лишь единич­ный случай, что цель рассказа — искоренение от­дельных мелких недостатков, борьба с мещан-

ством и канцелярщиной, или все свалить на уз­кое мировоззрение комического героя и непони­мание им событий. Суть же этой двуплановости была в том, что реакция читателя на рассказ оп­ределяла его (рассказа) крамольность, а не сам текст как таковой. Читательское восприятие, од­нако, никак не могло подвергаться критике, ибо автор за него как бы не был ответствен.

Продемонстрируем наш тезис рассмотрением текста рассказа "Собачий нюх" от обратного, то есть от авторского замысла до конкретного сло­весного и тематического его исполнения, а не на­оборот. Задачей Зощенко было в сатирическом свете отобразить новое свойство его времени почти поголовное воровство и обман, характерные для периода громадных экономических трудностей и острой нехватки продуктов пита­ния и товаров. Тезис "все воруют" должен был воплотиться в какую-либо схему частного случая, рассказываемого сказчиком, в данном тексте самим лирическим героем Зощенко — пролетар­ским писателем из низов. Сюжет рассказа чисто детективный — от констатации факта — кражи шубы, до нахождения истинного преступника. Схема сюжета: подозреваемый является жильцом