Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
ДА, ОН УМЕР
Ах, как невыносимо смотреть на маму! Она все время плачет. 
Вот она стоит у стола, на котором лежит мой отец. Она упала лицом на его лицо и плачет.
Я стою у двери и смотрю на это ужасное 
горе. Нет, я бы не мог так плакать. Наверно, у меня — закрытое сердце. 
Мне хочется утешить мать, отвлечь ее. Я тихо спрашиваю ее: 
— Мама, сколько лет нашему папе? 
Вытирая слезы, мама говорит: 
— Ах, Мишенька, он совсем молодой. Ему сорок девять. Нет, не может быть. чтобы он умер! 
Она снова теребит за плечи отца и бормочет: 
— Может быть, это глубокий обморок, летаргический сон?.. 
Мать отстегивает булавку от своей блузки. Потом берет руку отца. И я вижу — она хочет булавкой проколоть ему руку. 
Я вскрикиваю от ужаса. 
— Не надо кричать,— говорит мать,— я хочу посмотреть, может быть, он не умер. 
Булавкой она прокалывает руку насквозь. Я снова кричу. Мать вынимает булавку из проколотой ладони. 
— Погляди,— говорит она,— нет ни капельки крови. Да, он умер... 
Упав на грудь отца, мама снова плачет. 
Я выхожу из комнаты. Меня трясет лихорадка. 
горе. Нет, я бы не мог так плакать. Наверно, у меня — закрытое сердце. 
Мне хочется утешить мать, отвлечь ее. Я тихо спрашиваю ее: 
— Мама, сколько лет нашему папе? 
Вытирая слезы, мама говорит: 
— Ах, Мишенька, он совсем молодой. Ему сорок девять. Нет, не может быть. чтобы он умер! 
Она снова теребит за плечи отца и бормочет: 
— Может быть, это глубокий обморок, летаргический сон?.. 
Мать отстегивает булавку от своей блузки. Потом берет руку отца. И я вижу — она хочет булавкой проколоть ему руку. 
Я вскрикиваю от ужаса. 
— Не надо кричать,— говорит мать,— я хочу посмотреть, может быть, он не умер. 
Булавкой она прокалывает руку насквозь. Я снова кричу. Мать вынимает булавку из проколотой ладони. 
— Погляди,— говорит она,— нет ни капельки крови. Да, он умер... 
Упав на грудь отца, мама снова плачет. 
Я выхожу из комнаты. Меня трясет лихорадка.