Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
ЧУГУННАЯ ТЕНЬ
Бывшая помещичья усадьба Маньково в Смоленской губернии. Сейчас здесь совхоз. 
При исполкоме я прилично сдал экзамены на звание птицевода. И теперь я заведующий птицеводческой фермой. 
Я брожу среди птиц с книгами в руках. Некоторые породы птиц я видел только в жареном виде. И вот теперь учебники мне приходят па помощь. 
Две недоли я не отхожу от птиц, почти ночую с ними, стараясь изучить их характер и нравы.
На третью педелю я позволяю себе небольшие прогулки в окрестности. 
Я хожу по проселочным дорогам. Но временам. встречаю крестьян. 
Всякий раз меня ошеломляют эти пстречи. Шагов за пятнадцать крестьянин снимает свою, шапку и низко кланяется мне. 
Я вежливо приподнимаю свою кепку и оконфуженно прохожу. 
Сначала я думаю, что эти поклоны случайны, но потом вижу, что это повторяется всякий раз. 
Быть может, меня принимают за какую-нибудь важную шишку? 
Я спрашиваю старуху, которая только что поклонилась мне почти в землю: 
- Бабушка,- говорю я,- почему вы так кланяетесь мне? В чем дело? 
Поцеловав мою руку и ничего не сказав, старуха уходит. 
Тогда я подхожу к крестьянину. Он пожилой В лаптях. В рваной дерюге. Я спрашиваю его, почему он содрал с себя шапку за десять шагов поклонился мне в пояс. 
Поклонившись еще раз, крестьянин пытается поцеловать мою руку. Я отдергиваю ее. 
- Чем я тебя рассердил, барин? - спрашивает он. И вдруг в этих словах и в этом его поклоне я увидел и услышал все. Я увидел тень прошлой привычки жизни. Я услышал окрик помещика и тихий рабский ответ. Я увидел жизнь, о которой я не имел понятия. Я был поражен, как никогда в жизни. 
- Отец,- сказал я крестьянину,- вот уже год власть у рабочих и крестьян. А ты собираешься лизать мне руку. 
- До нас не дошло,- говорит крестьянин.- Верно, господа съехали со своих дворов, живут но хатам... Но кто ж его знает, как оно будет... 
Я иду с крестьянином до его деревни. Я захожу в его избу. 
На каждом шагу я вижу чугунную тень прошлого.
На третью педелю я позволяю себе небольшие прогулки в окрестности. 
Я хожу по проселочным дорогам. Но временам. встречаю крестьян. 
Всякий раз меня ошеломляют эти пстречи. Шагов за пятнадцать крестьянин снимает свою, шапку и низко кланяется мне. 
Я вежливо приподнимаю свою кепку и оконфуженно прохожу. 
Сначала я думаю, что эти поклоны случайны, но потом вижу, что это повторяется всякий раз. 
Быть может, меня принимают за какую-нибудь важную шишку? 
Я спрашиваю старуху, которая только что поклонилась мне почти в землю:
- Бабушка,- говорю я,- почему вы так кланяетесь мне? В чем дело? 
Поцеловав мою руку и ничего не сказав, старуха уходит. 
Тогда я подхожу к крестьянину. Он пожилой В лаптях. В рваной дерюге. Я спрашиваю его, почему он содрал с себя шапку за десять шагов поклонился мне в пояс. 
Поклонившись еще раз, крестьянин пытается поцеловать мою руку. Я отдергиваю ее. 
- Чем я тебя рассердил, барин? - спрашивает он. И вдруг в этих словах и в этом его поклоне я увидел и услышал все. Я увидел тень прошлой привычки жизни. Я услышал окрик помещика и тихий рабский ответ. Я увидел жизнь, о которой я не имел понятия. Я был поражен, как никогда в жизни. 
- Отец,- сказал я крестьянину,- вот уже год власть у рабочих и крестьян. А ты собираешься лизать мне руку. 
- До нас не дошло,- говорит крестьянин.- Верно, господа съехали со своих дворов, живут но хатам... Но кто ж его знает, как оно будет... 
Я иду с крестьянином до его деревни. Я захожу в его избу. 
На каждом шагу я вижу чугунную тень прошлого.