Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
Страница 89
8 ГБЛ, ф. 562, 5.2, л. 16. Здесь и далее цитируем по рукописи, так как в публикации извлечений из рукописи, озаглавленных «Мне приснился сон...» (Неделя, 1974, № 43), текст напечатан с неотмеченными сокращениями.
9 Кройчик Л. Е. М. Булгаков — фельетонист «Гудка».— В кн.: Вопросы журналистики, вып. 1. Воронеж, 1969, с. 121.
10 ГБЛ, ф. 562, 5.2, л. 22 и об.
Для Зощенко газетный или журнальный фельетон был способом решения тех же художественных задач, что и в собственно прозе. Его «смешной» фельетон тех лет обретает прочную опору в найденной им фигуре рассказчика-«полупролетария», и сказовая позиция, не всеми и не одинаково понятая, для него самого уже тогда совершенно бесспорна. Личная авторская словесная позиция бесповоротно покинута; он стал фельетонистом Гаврилойтакова его литературная реальность. Правда, в 1925 г. Зощенко пишет Е. Зозуле, что не может посылать ему в «Огонек» все свои рассказы («я же пишу много ерунды и дрянп»11), но для него это — издержки того самого производства, которое он считает своим главным литературным делом. Сам писатель оставил нам прямые разъяснения по этому поводу: «...Когда критики, а это бывает часто, делят мою работу на две части: вот, дескать, мои повести — это действительно высокая литература, а вот эти мелкие рассказики — журнальная юмористика, сатириков, собачья ерунда, это не верно. И повести, и мелкие рассказы я пишу одной и той же рукой. И у меня нет такого тонкого подразделения; вот, дескать, сейчас я напишу собачью ерунду, а вот повесть для потомства» 12.
Для Булгакова же его литературная жизнь тех лет четко разделяется на три разные жизни: «Одна в газете», где он пишет фельетоны, другая — работа над московскими хрониками («Эта вторая жизнь мне нравилась больше первой. Там я мог несколько развернуть свои мысли»), «И третья жизнь моя цвела у письменного стола. Груда листов все пухла» 13 — ночная, домашняя жизнь, занятая романом, который пишет он начиная с 1922 г. Так что Булгаков мог бы, пожалуй, вполне добросовестно сказать о себе: днем я пишу собачью ерунду, а ночью — повесть для потомства. Особо следует выделить фельетоны, в которых он опирается на повествовательную позицию, уже выработанную в других жанрах. «Ну-с, забрали, стало быть, эту дачку под школу первой ступени. Главное — месторасположение приятное: лесочек, то да се... нужник, понят-
» ЦГАЛИ, ф. 216, оп. 2, ед. хр. 6.
12 Зощенко М.   О себе,  о критиках   и о   своей   работе.— В кн.2
Зощенко. Статьи и материалы, с. 9.
13 ГБЛ, ф. 562, 5.2, л. 19 и об., 22.
нов дело, имеется. Вот из-за колодца-тс и произошло и пропала дачка к свиньям собачим»; «Ну-тес-с, заведующий школой бьет тревогу по всем инстанциям нашего аппарата» 14.
8 ГБЛ, ф. 562, 5.2, л. 16. Здесь и далее цитируем по рукописи, так как в публикации извлечений из рукописи, озаглавленных «Мне приснился сон...» (Неделя, 1974, № 43), текст напечатан с неотмеченными сокращениями.9 Кройчик Л. Е. М. Булгаков — фельетонист «Гудка».— В кн.: Вопросы журналистики, вып. 1. Воронеж, 1969, с. 121.10 ГБЛ, ф. 562, 5.2, л. 22 и об.Для Зощенко газетный или журнальный фельетон был способом решения тех же художественных задач, что и в собственно прозе. Его «смешной» фельетон тех лет обретает прочную опору в найденной им фигуре рассказчика-«полупролетария», и сказовая позиция, не всеми и не одинаково понятая, для него самого уже тогда совершенно бесспорна. Личная авторская словесная позиция бесповоротно покинута; он стал фельетонистом Гаврилойтакова его литературная реальность. Правда, в 1925 г. Зощенко пишет Е. Зозуле, что не может посылать ему в «Огонек» все свои рассказы («я же пишу много ерунды и дрянп»11), но для него это — издержки того самого производства, которое он считает своим главным литературным делом. Сам писатель оставил нам прямые разъяснения по этому поводу: «...Когда критики, а это бывает часто, делят мою работу на две части: вот, дескать, мои повести — это действительно высокая литература, а вот эти мелкие рассказики — журнальная юмористика, сатириков, собачья ерунда, это не верно. И повести, и мелкие рассказы я пишу одной и той же рукой. И у меня нет такого тонкого подразделения; вот, дескать, сейчас я напишу собачью ерунду, а вот повесть для потомства» 12.Для Булгакова же его литературная жизнь тех лет четко разделяется на три разные жизни: «Одна в газете», где он пишет фельетоны, другая — работа над московскими хрониками («Эта вторая жизнь мне нравилась больше первой. Там я мог несколько развернуть свои мысли»), «И третья жизнь моя цвела у письменного стола. Груда листов все пухла» 13 — ночная, домашняя жизнь, занятая романом, который пишет он начиная с 1922 г. Так что Булгаков мог бы, пожалуй, вполне добросовестно сказать о себе: днем я пишу собачью ерунду, а ночью — повесть для потомства. Особо следует выделить фельетоны, в которых он опирается на повествовательную позицию, уже выработанную в других жанрах. «Ну-с, забрали, стало быть, эту дачку под школу первой ступени. Главное — месторасположение приятное: лесочек, то да се... нужник, понят-
» ЦГАЛИ, ф. 216, оп. 2, ед. хр. 6.12 Зощенко М.   О себе,  о критиках   и о   своей   работе.— В кн.2Зощенко. Статьи и материалы, с. 9.13 ГБЛ, ф. 562, 5.2, л. 19 и об., 22.нов дело, имеется. Вот из-за колодца-тс и произошло и пропала дачка к свиньям собачим»; «Ну-тес-с, заведующий школой бьет тревогу по всем инстанциям нашего аппарата» 14.