Навигация
Последние новости:



Опрос
Ваше любимое произведение Михаила Зощенка
Аристократка
Иностранцы
Честный гражданин
Перед восходом солнца
Великосветская история
Архив сайта
Рекомендуем

Показать все

Посещаймость
Нравственные искания русских писателей - Часть 369

В художественной литературе критика действительности направлялась в защиту угнетенного «маленького человека». Зло крепостнической жизни всюду воспро­изводилось на примерах печальной судьбы угнетенной и страдающей личности. В этом состояло главное идей­ное новаторство передовой литературы 40-х годов. В «Станционном смотрителе» Пушкина, в «Шинелн» Го­голя было этому лишь намечено начало. Широкое раз­витие эта тема могла получить только в 40-х годах в ре­зультате общего антикрепостнического идейного движе­ния, выразившегося в защите прав угнетенной личности.

В изображении порочных сторон русской действи­тельности центр тяжести был перенесен от внутренней анатомии самого порока к его действенным результа­там и последствиям для окружающих. В «Деревне» и «Антоне Горемыке», в рассказах Тургенева и стихотво­рениях Некрасова, в романе «Кто виноват?» и повести «Сорока-воровка» Герцена, в «Запутанном деле» Сал­тыкова изображены не только пустота, духовная огра­ниченность, сытая, скучающая барственность, но и судьба людей, которые зависят н страдают от них. Про­явления духовной ограниченности, пошлости, мораль­ной тупости и мелкого эгоизма во всякой среде вызы­вают интерес по их действию на жизнь и человеческое достоинство обиженных людей. В этом направлении менялся весь писательский кругозор.

В связи с развитием крестьянского освободительно­го движения в передовой мысли 40-х годов многое в русской действительности, существовавшее и раньше, становится впервые зримым н заметным.

Устанавливается новый принцип критики действи­тельности. Наблюдение над жизнью регулируется но­вым акцентом творческого внимания сообразно иной общей познавательной и практической задаче. Раз­вивается восприимчивость ко всяким формам угнетения личности и в том числе к тем крепостническим мораль­ным представлениям, которые содержали источники и оправдание насилия и пренебрежения к человеку.

В упомянутой выше статье Герцена «Капризы и раздумье» имеется этюд, который прекрасно показывает новый исходный принцип в наблюдениях над жизнью, когда в самом процессе наблюдения изучающий инте­рес от носителей порока перемещается к их жертвам. Сказав о необходимости и важности изучения «семен­ных отношений», о дикости н тупости домашних нравов, о темноте и преступности обиходных нравственных понятий, Герцен заключает это так: «Когда я хожу по улицам, особенно поздно вечером, когда все тихо, мрач­но и только кое-где светится ночник, тухнущая лампа, догорающая свеча,— на меня находит ужас: за каж­дой стеной мне мерещится драма, за каждой стеной виднеются горячие слезы — слезы, о которых никто не ведает, слезы обманутых надежд, — слезы, с которыми утекают ие одни юношеские верования, но все верова­ния человеческие, а иногда и самая жизнь. Есть ко­нечно, дома, в которых благоденственное едят и пьют це­лый день, тучнеют и спят беспробудно целую ночь, да и в таком доме найдется хоть какая-нибудь племянница, притесненная, задавленная, хоть горничная или двор­ник, а уж непременно кому-нибудь да солоно жить».


Другие новости по теме:

html-cсылка на публикацию
BB-cсылка на публикацию
Прямая ссылка на публикацию

14-05-2012, 10:32admin